Муха билась о стекло просто с маниакальной настойчивостью. Пробовала и сверху и снизу, и возле рамы, но результат оставался один. И вот это бедное насекомое ползало и ползало вроде как по прекрасному синему и высокому небу, а на самом деле всего лишь по стеклу.

«Прямо как в жизни… Думаем, что это одно – светлое и хорошее, а получается совсем другое. Сплошная бутафория!» – подумала Ефросинья, которой нелепая и глупая муха почему-то стала напоминать ее саму.

Девушка находилась в своей комнате, в доме Владислава, и лежала в кровати под уютным, пышным одеялом. С того самого страшного праздника – дня шествия короля – прошли сутки. Почти все время она проспала, так как ей был сделан успокаивающий укол. Дежуривший все это время возле нее по просьбе Владислава врач только недавно уехал, так как дальше принимать успокоительное Фрося отказалась, объяснив, что с ней все в порядке.

Конечно, произошедшее выбило почву у нее из-под ног. Фрося понимала, что должна с этим справиться, так как изменить уже ничего нельзя. Все случилось так, как поведал сухо и лаконично Вацлав еще тогда, в ночи, на пятачке в обрамлении желтых ленточек, шуршащих на ветру.

Представить, что Люсьен нет в живых, Ефросинье было очень сложно. Эта женщина просто бурлила энергией и способностью к выживанию. Сколько всякого она повидала и выстояла. И вот так окончила свое существование в темном проулке от удара камнем по голове. Нелепо. Ужасно нелепо! С кем же теперь Фрося поделится подозрениями, поговорит о жизни? Слезы сразу же наворачивались на глазах.

«Я ее еще осуждала за выпивку! Да как я смела? Люся так радовалась, что жизнь налаживается, так хотела жить… А Васю кому понадобилось убивать? Застрелить, как собаку, и выкинуть в контейнер… Вообще кощунство! Человек психически неполноценный, совершенно безобидный…» – такие вот мысли кружились у нее в голове своеобразным хороводом и никак не отпускали.

Вацлав находился в шоке. И честно признался:

– Чувствую я, что и ты должна была погибнуть. Если, конечно, не ты убийца.

– У меня алиби, – буркнула Фрося. – Я в тот момент была пьяна, слушала речь мэра, наблюдала за конкурсом. И у меня есть свидетель – огромный байкер Гарольд. Думаю, он должен был меня запомнить за своеобразный отказ.

– Отказ от чего? – заинтересовался Влад.

– Сейчас уже неважно… В общем, я ни при чем.

– Значит, убрать должны были вас троих.

– Нас толпа разделила.

– Тебе повезло, что тебя не нашли, – сурово сказал Вацлав. – Влад, не выпускай ее никуда!

– Понял уже. Пристегну к кровати и закрою в комнате, – кивнул Владислав.

– Не надо меня ни к чему пристегивать. Всю жизнь прятаться не будешь. Если хотят убить, пусть уж убивают. А то пока только люди вокруг меня погибают, – депрессивно ответила Ефросинья.