Кто сказал, что «пышки» – добродушные хохотушки?! Вот, уж нет! Либо я неправильная «пышка», либо новый, внезапно нарисовавшийся босс – искусный экзорцист, пробудивший во мне Дьявола – иначе его разговор с друзьями, который мне довелось услышать в качестве «подавалки» рюмок, назвать нельзя! «Толстушек надо сжигать на костре?!» – Серьёзно?! Вот козёл! Убила бы! «… и морда твоя симпатичная мою сладкую месть лишь ещё больше воспламеняет! Гори в Аду, Орлов Тимофей Владимирович!!!»

— Дарина, где тебя носит?!

Отодвинув сотовый от уха, мрачно огляделась с битком набитой маршрутке, пассажиры которой, казалось, все услышали недовольство зама фирмы, где я только-только устроилась на работу, с минуты на минуту ожидающего появление нового босса.

Переждав, когда истеричка на том конце провода немного поутихнет, вернула аппарат на место, получив от свидетелей сего «действа» парочку сочувствующих взглядов.

«Кто бы мог подумать! А ещё говорят: «Москва слезам не верит!»

«Не льсти себе!» — подал голос вещно бодрствующий разум, мысленно уверяющий меня, что взгляды эти принадлежат такой же лимите, к которой отношусь я сама.

— Соколова, мать твою! Ты меня слышишь?!

— Слышу, Виталина Альбертовна, и прошу мать мою оставить в покое, а то ваш кофе, по закону кармы, до офиса не доживёт, погибнув смертью иссушающей.

— Очень смешно! Я тебе ещё раз повторяю: если ты не успеешь появиться на работе вовремя, я самолично тебя придушу!

— Что там такого случилось, что я так срочно понадобилась?

— Да ты охренела?! Ты на ресепшене должна быть пятнадцать минут назад как!

— Тётя Вита, вы же в Москве живёте! Мне вам объяснять проблему с пробками?!

— УБЬЮ! — завизжала снова женщина, и мой телефон снова отправился в воздушное пространство душной маршрутки мрачных лиц.

«А что? Я не жадная! «Позитивом» делюсь со всеми!»

Когда спустя некоторое время приложила сотовый опять к уху, вызов был уже сброшен.

«Вот что бывает, когда твоя родная тётка у вас в начальстве!» — уныло кинув старенький телефон в глубины сумки, посмотрела в сторону водителя, застывшего со своей колымагой и сидящими в ней несчастными «заключёнными» в пробке на Проспекте Мира. — «Мля! Не успею!»

Живо направившись в сторону выхода, неудачно стала на ногу мужчины… а потом женщины:

— Куда ты прёшь, танкер?!

Зыркнув выразительным взглядом на парня, последнего, мимо которого я пыталась протиснуться, чтобы выйти из железной тюрьмы, прошипела злобно:

— В сторону отпрыгни, доходяга! Не хочу в список смертников ещё одного дохляка вписывать!

Паренёк, явно ещё посещающий школу, пусть и выпускной класс, шустро отодвинулся, видя, что «тётя» не шутит.