Хозяйка приемной, влюбленная в начальника и в обоих сыщиков, причем в каждого по-разному, взглянула на вошедших строго и сочувственно, тем предупреждая, что ничего хорошего друзей не ждет и шуточки следует оставить здесь, молча кивнула на дубовые двери. Женщина работала у Орлова давно, соответственно и давно знала оперативников, но и ее опыта не хватало, чтобы понять – данное предупреждение излишне, так как вызов не самолично, а через секретаря, говорил сам за себя.

Крячко распахнул перед Гуровым тяжелую дверь, состроил подружке «рожу», демонстративно одернул пиджак и вошел следом за другом.

Орлов был в мундире, который терпеть не мог и надевал в случаях крайней необходимости. Петр Николаевич меньше месяца назад получил вторую генеральскую звезду. Гуров моментально просек, что Петр сей момент вернулся с выволочки, не стал переодеваться, значит, торопится, настроение у друга говенное не только из-за недавнего разговора в верхах, но и в связи с тем, что генерал в мундире и вроде бы хвастается повышением в звании. Стараясь разрядить обстановку, Гуров И сказал:

– Добрый день, Петр Николаевич. – В официальной обстановке они разговаривали на «вы». Однако Крячко, хотя тоже все понимал, не сдержался и по-строевому четко произнес:

– Здравия желаю, господин генерал-лейтенант!

Орлов даже не изобразил желания приподняться, махнул короткопалой рукой, буркнул:

– Располагайтесь. Не знаю, кто из вас хуже: один хитер и неискренен, второй не способен из вежливости прикинуться человеком тактичным.

– Что выросло, то выросло. – Гуров прошел через небольшой кабинет и пристроился на любимом подоконнике.

Крячко занял «свой» стул, оглядел скромный кабинет, не соответствующий должности хозяина, и серьезно, даже душевно сказал:

– Петр Николаевич, разрешите мне в ХОЗу словечко сказать? Вам вмиг надлежащие апартаменты выделят.

Орлов не ответил, даже не взглянул, расстегнул пуговицы, ослабил узел галстука, почесал лысеющую макушку, потер нос-картофелину, вздохнул:

– Шестьдесят, и никуда не денешься. Сколько по утрам утюгами ни махай, какой водой ни обливайся, меньше ни на один день не станет. – Он грузно повернулся к Гурову. – Ты, парень, который день из отпуска возвратился, о своих родителях ни слова, вроде не чужие. Все там же, в деревне, под Херсоном? Здоровы? Ты привет от меня передал?

– Обязательно. – Гуров кивнул. – Отец к дому веранду пришпандорил собственноручно, горд до ужаса, кланяться велел. Мама просила целовать, она такая же красивая, только совсем седая.

– Да, жизнь. – Орлов крепко потер лицо ладонью. – Как и следовало ожидать, ФСК в деле по убийству Скопа Игоря Михайловича уперлась... – Он выругался, что случалось редко. – Решили, что мы должны подключиться к делу.