Она ведь спрашивает не о том, где чье имение, а о том, какие услуги предлагает их турфирма…

И после недолгого размышления я ответила:

– Ваша турфирма предлагает посетить имение Михайловское.

Собеседница молчала, и я задала новый вопрос:

– Ну что, могу я получить выигрыш?

– Можете. Для этого подъезжайте по адресу, указанному на буклете. Только к номеру дома прибавьте количество строчек в стихотворении «Молитва».

После этих слов она повесила трубку, а я в задумчивости уставилась на буклет.

Нет, это не простая турфирма! Слишком хитро они шифруются, даже адрес указывают ненастоящий, к нему еще нужно прибавить… сколько же к нему нужно прибавить?

Я запомнила первое четверостишие стихотворения, но сколько же всего в нем строчек? Вроде бы оно довольно короткое… восемь, что ли? Нет, вроде подлиннее…

Я поискала листок, на который выписала это стихотворение, но он куда-то запропастился.

Еще бы, при моем образе жизни в последние дни ничему не приходится удивляться… Тут голову потеряешь, а не то что листочек крошечный…

Тогда я закрыла глаза и постаралась вспомнить страницу из тома Лермонтова с «Молитвой».

Это мне почти сразу удалось, перед глазами отчетливо возникла страница, на которой были напечатаны три четверостишия.

С души как бремя скатится, Сомненье далеко, И верится, и плачется, И так легко, легко…

Отлично, три четверостишия, двенадцать строк, значит, к номеру дома, указанному в рекламном буклете, нужно прибавить двенадцать, что я и сделала.

В итоге получился адрес: Гороховая улица, дом тридцать семь.

Любопытство не давало мне покоя. Нужно ехать по этому адресу.

Но вот вопрос – в чем ехать?

На улице сегодня похолодало, с неба свисали серые тучи, дул сильный ветер. Ни о каких летних платьях не могло быть и речи. Есть у меня и плащ, и куртка потеплее, но все это осталось там, у свекрови. А я не пойду к этим жабам и убийцам ни за что. Но идти в серой неприметной курточке после того, как я валялась в ней за тумбой письменного стола, где пыли, наверно, целый воз, тоже невозможно. Даже сумки нету!

Я походила по квартире и после долгих колебаний решилась открыть платяной шкаф Валерии Львовны.

Конечно, нехорошо брать чужую одежду, вряд ли мне подойдет, но выхода нету. Шкаф был тот самый, в прихожей, похожий на поставленный вертикально гроб.

И первым, что выпало мне в руки, был шарф. Широкий шарф пурпурного цвета тончайшей шерсти, почти невесомый. За ним на полке лежала кожаная сумочка под цвет. Я завернулась в шарф, получилось довольно элегантно и тепло. А сумка так и вообще была дорогая и почти новая. Шарф удивительно мне шел.