Не соглашалась уйти без детей, а я же не могла ее бросить. Мы поселили ее в подвале, поставили ей там кровать и, конечно, следили, чтобы она никому не попадалась на глаза. Особенно Ригоберто, когда тот приехал в Усеро. Он явился в отель и стал расспрашивать, что произошло на ферме. Я сказала, что ничего не знаю, и… мне кажется, он поверил. Через неделю я еще раз съездила на ферму, и к тому времени там все убрали. Не было ни тел, ни крови, никаких следов бойни… И я подумала, что мы можем начать с чистого листа… Ради Чимиты, ради Виолеты… Бедняжка была на волосок от смерти. Но она не могла забыть.

Повторяла, что не хочет новой жизни, а хочет только одного: справедливости. Восстановить порядок вещей.

– Что она имела в виду? Что она понимала под восстановлением порядка вещей? – задавая этот вопрос, Элена догадывалась, какой получит ответ.

Дорита молчала. Она перестала плакать и смотрела прямо перед собой. Дождь прекратился, в комнате слышалось только тихое жужжание лампы.

– Месяц назад Виолета ушла. Мы надеялись, что она не вернется… Трудно было прятать ее в подвале. Но через неделю она вернулась. Где была, не сказала.

Вообще почти перестала с нами говорить. Однажды ночью я закрыла бар, спустилась в подвал – а она там разговаривает с трупами детей. Несла какую-то чушь: как пойдет с ними на прогулку… Бениньо тогда разозлился, сказал, что надо вызвать гражданскую гвардию, что нам самим с ней не справиться… Но вскоре она снова ушла. Ее опять не было где-то неделю. А потом она вернулась, и я заметила: из морозилки пропало два тела. Я рассердилась и спросила, что она с ними сделала, но Виолета только повторяла, что «восстановила порядок вещей», что «судьба велела ей вернуть все на свои места». Я тогда ничего не поняла, но сейчас…

– Мы обыскали отель, Дорита. Ее здесь нет.

– Она снова ушла незадолго до вашего приезда, до того, как вы начали расспрашивать людей в деревне. Забрала еще двоих детей. Думаю, вы уже поняли, что она сделает…

– Простите меня. Но разве я могла подумать, что Виолета совершит такое? После всего, что с ней сделали на ферме, я чувствовала вину. Хотела ее защитить…

Элена с Сарате переглянулись. Дорита была полностью раздавлена. За эту дождливую ветреную ночь она, казалось, постарела лет на двадцать.

Ее рассказ показался полицейским убедительным; наверное, она приукрасила условия жизни на ферме, но не исключено, что ее визиты и правда были для женщин единственной отдушиной в этом аду. Тюрьмы ей не избежать. По трусости или по неосторожности, она стала сообщницей преступников. Добро и зло слишком тесно переплелись в душе этой женщины. Больше ей не обнять Чимиту. Она не сможет растить ребенка, которого считает сыном.

– Откуда Виолете известно, кто отец каждого ребенка? – спросила Элена.

– Я не знаю.