Элену захлестнула волна печали: как сложно смириться с тем, что взгляд Анхеля, раньше полный любви, теперь выражал лишь ненависть. И все же, сделав над собой усилие, она продолжила допрос:

– Вы могли бы официально оформить опеку над Чимитой.

– Вы правда думаете, что Ригоберто оставил бы нас в покое? Полиция ему нипочем, Лусио мне много раз говорил, что с ним надо держать ухо востро. Да если бы я хоть намекнула кому-нибудь, чем мы занимаемся на ферме… Это смертный приговор.

– Кто такой Ригоберто?

– Хозяин всего этого. Я знаю только, что он мексиканец и ездит на черном «порше», но не всегда: новых девушек он привозил к нам в фургоне.

Я сама с ним только раз словом перемолвилась, в основном с ним общался Паночо, в смысле Лусио.

Элена потянулась к ней через стол.

– Дорита, мне нужно, чтобы вы рассказали во всех подробностях, как функционировала ферма. Помимо вас и Лусио, там кто-то работал?

– Дон Рамон, гинеколог. Фамилии его я не знаю. Он приезжал, чтобы оплодотворять девушек, как только заканчивался послеродовой карантин. Еще он делал УЗИ, а я присматривала за беременными и помогала принимать роды.

Постоянно на ферме жил только Лусио. Он закупал продукты и все необходимое, следил, чтобы девушки не отходили далеко от фермы, хотя некоторым иногда позволял прогуляться до деревни.

– Был еще один парень, кажется, его звали Херардо. Я его видела всего несколько раз и ни разу с ним не разговаривала. Он привозил лекарства для беременных.

– Когда мы впервые приехали к вам в отель, то показали его фотографию, верно? – В голосе Сарате звучала злость. – Вы сказали, что никогда его не видели, но вы солгали.

Дорита пристыженно отвела взгляд.

Сарате был прав.

Так вот как Херардо, или Гильермо Эскартин, полицейский под прикрытием, был связан с фермой Лас-Суэртес-Вьехас: привозил лекарства, добытые в обход закона, чтобы не оставлять следов, чтобы суррогатные матери превратились в призраков.

– Знаете, к чему привело ваше решение ничего не рассказывать? К новым жертвам. Гильермо Эскартина, или Херардо, как вы его называете, убили. И Рамиро Бейро, отца мальчика в инвалидной коляске; вы знаете, о ком я… Хотите знать, что с ними сделали? Обоим вырезали внутренности и засунули внутрь по младенцу.

Каждому в живот впихнули его ребенка. И зашили. – Сарате подскочил к Дорите и прокричал ей все это прямо в лицо, но та словно не слышала чудовищных подробностей. – Вас что, даже это не впечатляет?

– Это несправедливо, она не виновата, – пробормотала Дорита.

– Послушайте, – вновь заговорила Элена, – получается, на ферме было шесть беременных женщин, всех детей убили. Мы нашли двоих, еще двоих у вас в подвале, в холодильнике. Где оставшиеся два? Где Виолета?

– Она была не в себе, будто в другом мире.