Букет был немного разношёрстным, состоял из множества почти неизвестных мне цветов и пах просто сумасшедше, будто на него пролили флакон духов.

И кто же это у нас расстарался?

Я осмотрела букет и скоро наткнулась на небольшой, подписанный незнакомым мне вензелем конверт. В записке, которая лежала внутри, была всего одна фраза: “С возвращением в Наскаит, Адель!” Инициалы ниже были уже не такими витиеватыми – Д.Б. Несколько секунд я пыталась сообразить, кто это, а затем вспомнила вчерашнюю встречу в Регистрационной Канцелярии. Демьян? Или как теперь его зовут по-местному – Дамиан.

С одной стороны, неожиданно, а с другой – Дерик предупреждал меня, что старый знакомый по учёбе сразу же бросится наводить обо мне справки и явно попытается напроситься на ещё одну встречу. Похоже, это первый звоночек о том, что так всё и будет.

И пока что я не могла определиться, как стоит к этому отнестись – настороженно или благосклонно. Сразу порушить все связи в Наскаите было бы неосмотрительно. Главное – не проворонить тот момент, когда общение с мужчиной может свернуть не туда.

Придя к такому выводу, я отложила записку на стол и, ещё раз принюхавшись к букету, решила, что он, пожалуй, пахнет слишком навязчиво. Надо бы к вечеру убрать его в другую комнату, иначе у меня просто разболится голова. А пока пускай стоит и ароматизирует воздух.

После завтрака я отправилась осматривать прилегающие к поместью дедушки владения. Доугард стоял почти на самой окраине Триура, и за ним простирался не только сад, но ещё и луг, который пересекало несколько присыпанных гравием дорожек. Одна вела к конюшням, другая – в лабораторию, которая находилась в отдельном флигеле, а третья – прямиком во вторую часть сада, где, как мне подсказал Бишоп, стояли семейные склепы Вайтвиннов.

Туда я и отправилась, чтобы навестить дедушку. Дворецкий хотел меня проводить, но я отказалась: пора учиться ориентироваться в Доугарде самой. Дорогу в сад нашла без труда, и, когда вошла под сень густо растущих деревьев, меня окутало сумрачной прохладой. Склепы показались почти сразу: какие-то очень старые и большие, рассчитанные на несколько человек, другие поменьше. На всех висели таблички с именами, которые я никогда в своей жизни не слышала. Получается, все они были моими предками, и вдруг стало стыдно, что мне ничего о них не известно. Надо бы обязательно изучить историю рода – наверняка в документах Ройера Вайтвинна найдётся что-то подобное.

Наконец я добралась и до его усыпальницы, вошла, слегка приоткрыв тяжёлую дверь, и остановилась перед каменным саркофагом. Сказать было нечего, но теперь отчего-то мне стало жаль, что наше быстрое знакомство не выросло хоть в какую-то родственную связь.