— А сейчас который час? Нас тут не застукают? — вдруг забеспокоилась я.

Ректор показательно изогнул бровь.

— Меня должны были выписать прийти. И капсулу отключить, — пояснила ему.

Покидать теплое местечко на его груди, конечно, совсем не хотелось. Но тут не его кабинет. Должен же он понимать.

— Я заблокировал дверь своим допуском. Когда ушли проверяющие. Больше сюда никто не сможет пройти, пока я его не отзову, — успокоил он меня.

Это прозвучало так… многообещающе, что у меня опять повлажнело между ног. Стоп. Никакого траха пока я не получу ответы! Я мысленно надавала себе по щекам. Полегчало.

— У меня не может быть гона. Вы ошиблись, — категорично напомнила я ему.

Уж что-что, а про полукровок я знала все.

— Признаки слишком заметны, чтобы их игнорировать. И если отбросить ложные суждения, ответ становится очевидным, — он нашел еще одну точку уже в основании гребня, между лопатками, и мягко помассировал ее.

Уммрррр… из моего горла вырвался гортанный рык. Тело выгнуло от запредельного удовольствия.

— Что и требовалось доказать, — довольный ректор убрал свои волшебные пальцы и с насмешкой прищурил один глаз.

— Но у полукровок не бывает гона, — не сдавалась я.

От пережитого только что все тело трясло, как в лихорадке. Мне снова нужно было ощутить его внутри. Как он это делает?

Зартон скользнул ладонями по моим бедрам, с оттяжкой хлопнул по ним хвостом. Осторожно погладил им мое истерзанное лоно и… остановился. Отработанным движением обвил мой хвост своим и выпустил шипы.

Но мои опасения не подтвердились. Новая порция рихтовского яда принесла ясность мысли и забрала все неприятные ощущения, а заодно и успокоила мое взбесившееся либидо.

— Это может объясняться удачным сочетанием генов. Такое тоже нельзя сбрасывать со счетов, — продолжил он размышлять вслух. — Я приказал взять у тебя дополнительные образцы и отправить на расширенную генетическую проверку.

Так вот чем объяснялось такая подозрительная активность вокруг меня утром. Я напряглась. Не нравилось мне, когда ковырялись в моем прошлом. Я и сама не любила к нему возвращаться.

— Я читал твое дело, Ялика. Муниципальный приют на Стазире, затем перевод на Омацир. Оттуда ты подала заявку в Академию. Очень скупая на детали биография. Не находишь? Как ты попала на Стазир? Помнишь своих родителей? Можно было бы пробить их данные, — невозмутимо предложил он.

Я сжала зубы и нервно дернула хвостом. Задавила в себе рвущиеся эмоции и ответила максимально ровно.

— Я не помню родителей. Сложно такое требовать от двухмесячного младенца. Не находите? — съязвила в ответ.

— Хорошо, — кивнул он.