Шон Прайм стоял прямо передо мной, сложив руки на груди.

— Мне кажется или ты пытаешься избежать встречи со мной?

— Я? Избежать? Да что ты! — и с невозмутимым видом отступила на пару шагов. Но вдруг вспомнила о своём синяке. Стало неловко, и я опустила голову. Волосы упали на лицо, скрывая меня от его взгляда.

— Лили, посмотри на меня, — потребовал капитан Монстр.

Я отрицательно покачала головой.

Тогда он шагнул ко мне, протянул руку и приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Он увидел и шишку у меня на лбу, и фиолетовое безобразие под глазом. Но ни одной эмоции не промелькнуло на его лице.

Я же невольно сглотнула, но не от его близости, а скорее от обиды. Просто я поняла, что ему всё равно. Зря офицер Картер беспокоился. Узнай Шон о подкатах Роджерса ко мне, полагаю, отреагировал бы так же равнодушно.

— Идём, поговорим, — сказал капитан Прайм.

Деваться некуда. Перехватив поудобнее выданные мне вещи, я поспешила следом.

Шон привёл меня в медицинский корпус. Здесь было прохладно и пахло стерильной чистотой. Прямо перед нами виднелся длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались многочисленные диагностические палаты, оснащённые новейшими медицинскими сканерами и аналитическим оборудованием.

Капитан Прайм направился прямо по коридору. Я следом за ним.

В основном палаты пустовали. Но, проходя мимо одной из них, я почувствовала резкий всплеск эмоций. Не припомню, чтобы когда-либо ощущала такое густое концентрированное раздражение. Оно бурлило, словно грозовая туча.

Меня как магнитом потянуло к смотровому окну. А в палате происходило кое-что любопытное…

В палате находились мужчина и женщина, или скорее девушка. Она лежала на столе, покрытая тонкой серебристой тканью, а мужчина стоял рядом, склонившись над её коленями, и внимательно изучал их.

Но удивило меня даже не это, а то, что лица обоих были мне знакомы.

Девушкой оказалась та самая брюнетка, которую Шон нёс на руках. И раздражение исходило именно от неё. Оно было таким многогранным и состояло из смеси разочарования, нетерпения и чего-то ещё. Но точнее я не смогла определить.

А вот беловолосый мужчина был альбиносом из клуба, то есть праксисом. И судя по его спец форме, он медик. Что не удивительно. Потому что праксисы довольно своеобразная раса.

Их отличала не только бледная кожа и белые волосы, но и глаза, которые светились голубым светом, когда они использовали своё особенное зрение.

— Твою мать, Фишер, ты не медик! Ты мясник! — воскликнула вдруг брюнетка. — Сколько раз тебе повторять? Дело не в коленях!

Мужчина взмахнул руками в знак протеста.

— Но ты сама просила проверить. Я просто делаю свою работу.

— Делай её правильно! — огрызнулась та.

Праксис закатил глаза и вздохнул.

— Хорошо, хорошо. Попробуем ещё раз.