Я вас прощаю как новичка, но впредь будьте сдержаннее на язык…

И уверенно направилась к пролетке ничем не примечательного извозчика, как две капли воды похожего на своих здешних собратьев, – цилиндр, смокинг, равнодушно-предупредительная, чисто выбритая физиономия.

Сабинин с тех пор так и хранил молчание. Вещи привязали в задке пролетки, экипаж выехал на широкую, обсаженную липами улицу Радецкого. Амазонка то и дело бросала на него пытливые взгляды, а он сидел в напряженной позе и старательно молчал.

– Николай, вы что, язык проглотили? – поинтересовалась она.

– Да нет, – сказал он спокойно. – Опасаюсь сболтнуть лишнее, спросить лишнего…

– Дуетесь?

– Ничего подобного. Честное слово. Добросовестно пытаюсь вести себя, как подобает неопытному новичку.

– Действуете вы весьма неплохо для новичка. Я наслышана. Того жандармского подполковника вы исполнили весьма даже неплохо, да и поведение ваше при мнимой засаде жандармов в лесу мне очень понравилось. Я, кстати, никогда не одобряла подобных методов применительно к своим – очень уж отдает сыскными провокациями…

Невольно Сабинин покосился на широкую спину слышавшего все это кучера, но тот, конечно, и ухом не повел.

– Это абсолютно надежный товарищ, не беспокойтесь, – сказала Амазонка. – Итак, вы – Николай… или все же предпочитаете быть Константином?

– Скорее уж Николаем, как-то успел с этим именем свыкнуться.

– Прекрасно. А я в данный момент – Надежда. По паспорту, я имею в виду. Фрейлейн Надежда Гесслер, отпрыск русско-остзейского семейства, подданная Германской империи. Конечно, из тех же соображений, по которым вас сделали подданным Кобурга.

Так что там относительно теракта в Британии?

– Господи, это всего-навсего опять суфражистки,[19] – протянул Сабинин, бегло пробежав заметку на первой полосе. – На скачках в Брайдсхеде некая молодая дама, впоследствии опознанная как мисс Анна Уэсли, выбежала на беговую дорожку и бросилась под копыта скакуна по кличке Кандагар, принадлежащего майору Мюррею… Получила тяжелые травмы… по данным полиции, принимала активное участие в суфражистском движении на протяжении последних трех лет… пробита голова… жокей сломал себе ключицу, а бедный скакун – обе ноги, его пришлось пристрелить.

Лошадь была несомненным фаворитом… – Он усмехнулся: – Что ж, представляю себе отчаяние бедолаги майора, который здесь уж совершенно ни при чем… Да и жокею не повезло… – Спохватился: – Возможно, я, с вашей точки зрения, сказал нечто циничное?

– Ну, отчего же, – безмятежно пожала плечами Амазонка. – Признаюсь вам откровенно: я суфражисток терпеть не могу. Не переношу. Возмутительно нелогичные и тупые создания.