Добросовестно делая вид, что борется с неведомым недомоганием, Сабинин моргал, тер глаза, проговорил что-то заплетающимся языком, склонил голову – и наконец виновато улыбнулся:

– Положительно, в сон клонит…

Даже не сбросив штиблеты, прилег на постель лицом вниз, обхватил подушку и застыл, бормоча что-то под нос. Надя держалась с прежним, леденящим душу спокойствием: даже не сделала попытки подойти к нему, что-то сказать. Прошуршал подол шелкового платья, скрипнуло отодвигаемое кресло, шумно, трескуче вспыхнула спичка. Она, судя по звукам, преспокойно уселась и курила.

Кожей, затылком, всем существом Сабинин чувствовал ее взгляд – пристальный, холодный.

Он не знал, сколько времени прошло, лежал в прежней позе, шумно, умиротворенно дыша, временами легонько ворочаясь. Снова скрип кресла, шорох платья – Надя подошла, одним рывком забросила его ноги в штиблетах на постель, наклонилась над ним, потрясла:

– Коля! Коля!

Он не отзывался, старательно сопя. Стоически выдержал и крик в самое ухо, и дерганье за волосы обеими руками, и в завершение пару оплеух, нанесенных изо всех женских сил. Он лежал без сознания, одурманенный неведомым зельем, – и она в конце концов поверила…

Ее быстрые шаги удалились в гостиную.

Шевеля лишь рукой, Сабинин осторожно вытянул из-под подушки браунинг с патроном в стволе и сунул его во внутренний карман. В душе смешались тоска и ярость, сожаление и азарт.

Странный скрежет – непонятный, тихий. Новые шаги – мужские, быстрые, уверенные. Дверь в спальню Надя не затворила, и до него отчетливо доносилось каждое слово:

– Болван дрыхнет?

Это белобрысый, сволочь такая…

– Как колода, – звенящий голосок Нади. – Быстрее, быстрее! У нас остались считанные минуты!

– Спешка здесь неуместна, – рассудительно произнес Джузеппе.

 – Я все сделаю как надлежит… дайте мне дорогу, взрыватели уже вставлены, не хватало только… Вот так… Сумеете выбить стекло, как я учил?

– Постараюсь, – резко бросил белобрысый. – Не нервничайте."

"– Я не нервничаю, синьор. Хочу знать, что каждый выполнит свою часть плана с надлежащей сноровкой, вот и все. И вот что: повторяю, сам я не собираюсь стрелять в этого недотепу. Это не по мне, господа, я террорист, а не…

– Да помолчите вы! – прервала Надя.

 – Это сделают и без вас… Николас, где его паспорт?

– Вот, возьмите, – послышался голос белобрысого. – Или…

– Оставьте пока у себя. Потом быстренько сунете ему в карман. – Надя наставительно добавила: – И стреляйте непременно в грудь, переверните его сначала. Он не должен быть убит в затылок, наоборот, перестрелка меж сообщниками…

– Я все помню. Где палка? Ага… Что они там орут?

– Показались первые верховые, – откликнулась Надя, судя по отдалившемуся голосу, уже подошедшая к окну.