Те, кто погиб, никому уже ничего не расскажут, вот и родилась легенда о победоносном герое, переместившемся в чужой мир и победившем всех и вся.

— Лас тоже может погибнуть? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Да, — отрезала Ленка. — Но у него неплохие шансы, его магия сильна. Два занятия, а он уже удерживает три контрольные точки. А ты сгинь, не дай Высшие, увидит тебя, объясняй потом, — девушка махнула призраку, и тот втянулся обратно в лошадиное ухо. — И никто как мухи не мрет. Бюро прикладывает все силы, чтобы помочь иномирцам, натренировать, обучить, объяснить…

— А с Ласом Картотека облажалась, — конь тряхнул гривой.

— Он далеко не дурак.

— Очень мне нужен лошадиный зуб.

— Что поделать, собственные от тела неотделимы. Кальсоны и те приросли. За триста лет-то.

Странно было слышать это из уст лошади, и я улыбнулся. Правда, улыбка вышла горькой — не смотря ни на что, Лас мне нравился, и его гибели я не желал.

— Через три часа возвращаемся в Бюро, — произнесла Лаврентьева после паузы.

— Он пойдет дальше. У него свои заботы.

— Дракон? Думаешь, справится? Мы ведь можем ему помочь! Втроем шансов больше.

— Во-первых, Люциус лучше знает, кто и с чем справится. А во-вторых, я не готова к битве, твоя же магия в этом мире не действует.

Это верно. Женщины не должны воевать, а моя магия в этом мире действительно бессильна, в этом я убедился, когда пытался спалить волка. Оборотня. «Своего». И спалил бы… Воистину: сначала думай, потом делай, а не имея нужной информации, не суйся.

Приблизительно через час нас догнал Лас. Он нес зайца и странное животное размером с овчарку с шестью медвежьими конечностями и синим мехом.

— Дичь, — улыбнулся Лас. — Надеюсь, съедобная.

— Съедобная, — подтвердила девушка. — И как ты умудрился подстрелить шестилапа?

— Его уже кто-то пытался съесть, — молодой человек продемонстрировал рваную рану на ноге зверя — Я лишь добил. А вот зайца сам выследил. Привал?

Обедали на крохотной опушке, образовавшейся оттого, что несколько стоящих неподалеку друг от друга деревьев свалила неизвестная болезнь. Отойдя по надобности в кусты, я едва не завяз в небольшом болотце. От воды пахло тиной и плесенью, пить ее было нельзя, но я все равно сбегал за котелком и набрал немного, чтобы вскипятить ее и утолить жажду.

— Продезинфицировать бы, — Лас с сомнением посмотрел на мутную жижу, в которой плавали сосновые иголки и другой природный мусор. — Ну, очистить. А то отравимся еще. Мне не улыбается бегать в кусты каждые три минуты.

— Серебряное решето, — произнесла Лаврентьева.

Жидкость толстой веревкой поднялась из котелка к небу. Над котелком образовалась едва заметная серебряная паутина. Жидкость струйкой прошла через нее, и замерцала на дне посуды.