А тут все так быстро -   всего-то шесть часов и вот…

     Орущую Анечку  сразу унесли, и где-то там ею занимались  –   обрабатывали,  мыли,  тестировали, пеленали, а из меня выходил послед.   Легкие потуги при этом воспринимались почти лаской, а в ушах звучал младенческий крик.  И снова эта новизна чувств – будто музыку слушаешь и в то же время беспокойно и тревожно. Хочется прижимать к себе живой орущий  комочек и утешать, успокаивать...  Что же она плачет так громко?  Ей настолько больно?  Это ужасно… вот эти бессильные  переживания действительно были тяжелыми.

   Когда нас уже выписывали, кроме Иры и Голубева, который вынужденно стал  почти что моим личным водителем и сейчас тоже ожидал, стоя у машины, я увидела и Олега.  Последние  три месяца мы виделись всего пару раз, да и то мельком.  И всякий раз он смотрел на меня как-то странно, хотя я особо не вдавалась в анализ.  Понятно, что я расплылась и точно не похорошела - впереди меня торчала маленькая гора.  И понятно, что любимые комбинезоны разного фасона, затянутые на талии, сменило бесформенное платье, а волосы я просто убирала в хвост, хорошо еще – не остригла, потому что в какой-то момент они стали выпадать.

  Мне назначили что-то дополнительно… но сейчас не об этом -  Олег держал в руках букет цветов и, кажется, готовился принять  в руки Анечку.  Во всяком случае, мне так показалось – слишком уж напряженной была его поза, а взгляд на сверток в руках медсестры – изучающим и решительным.  А я….  Я испугалась.

   Это было  смешно и, наверное, даже глупо.  И в то же время я не могла ничего с собой поделать –  помнила о том, что у него все это время были какие-то женщины, и вот это брезгливо-опасливое… оно сработало - мысль промелькнула и задержалась.

  Я напряженно смотрела на него и соображала -  а безопасно ли будет доверить ему ребенка,  даже если просто дать подержать?   А, собственно, зачем это делать – пришла в голову мысль очередная.  Если уже существуют эти опасения?

   Я перехватила у медсестры Аню и аккуратно прижала к себе, заглядывая под кружево выписного конверта – носик пуговкой, крохотный причмокивающий ротик – я только что покормила ее.

  Прогноз на длительное кормление был неутешительным, врач советовала разные способы и меры по улучшению «надоев», но в конце выдала неутешительный вердикт:

-  Бывают коровки и не молочные, что делать?  Если получится покормить месяцев до двух-трех, это будет просто замечательно.  За это время ваша кукла успеет впитать из материнского молока все, что положено.

   Сейчас моя  кукла спала,  и отдавать ее в руки чужого, возможно не совсем стерильного (и это еще  мягко сказано) дядьки я не собиралась.