Напористо и вместе с тем нежно. Я хорошо помню вкус его губ, просто потому что не могла забыть, но после этих слов… Все ощущается ярче, острее. Между нами слово разрушилась стена, и мы наконец-то смогли дотянуться до друг друга. И один только Бог знает, чем бы закончилось наше уединение, если бы дверь в подсобку не открылась и в проеме двери не показался тот самый охранник.

— Айдар, я все понимаю, но у нас правила.

— Все хорошо, — Долматов отходит от меня, и я втягиваю воздух в легкие, только сейчас понимая, что последние минуты мне его отчаянно не хватало.

Боже, какое позорище… Нас все же застукали!

Долматов берет меня за руку, переплетает пальцы и ведет в сторону зала, но перед тем как зайти я вырываю свою руку и отхожу на пару шагов.

— Ты первый, а я после…

Мускул на лице Айдара дергается, как если бы он хочет возмутиться, но сдерживается.

— Ладно, — недовольный он заходит первым, а за ним и я.

Только вот вся это конспирация зря. Долматов, разумеется, не может не съязвить:

— Уже ушел. Надо же, мне казалось он более стойкий парень.

— Прекрати, Долматов.

— Ну, а что? — хмыкает парень, поднимаясь по лестнице. — По правде говоря, я заслужил по морде, но, видимо, Клюев хорошо засел под твоим каблуком.

Мы проходим на наши места и садимся. Я с печалью оглядываюсь назад, понимая что Клюев действительно ушел.

— Он не сидит под моим каблуком, — встаю на защиту Ромы.

На это Долматов, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, шепчет на ухо:

— Сидит, поэтому ты выбрала меня, сладенькая. Потому что тебе нравятся более настойчивые парни.

— Рома в отличает от тебя уважает границы других людей.

— Уверен, что так, — подозрительно легко соглашается Дар, а потом полуулыбкой заявляет, — но ты хочешь, чтобы твои границы, Полины Устинова, нарушали.

Ладно, возможно, Долматов прав. Хоть я скорее съем стекло, чем в этом признаюсь вслух. И тем не менее… Я поступаю просто ужасно по отношению к Роме. Как, спрашивается, называются девушки, которые идут на свидание с одним парнем, а уходят с другим? Поверьте, приличное слово трудно подобрать.

«Рома, прости. Давай вечером поговорим?»

Ответ приходит почти сразу.

«Обязательно поговорим».

Вот и все. Похоже, наша история с Клюевым подошла к концу. И от этого я чувствую горечь.

Из-за того что, кажется, сегодня потеряю хорошего друга, из-за того что поступила по отношению к нему подло. И это, знаете, хуже того, когда поступают плохо по отношению к тебе. Почему? Потому что ответственность лежит на тебе, а не на другом человеке. И совесть мучает тоже тебя.

До конца фильма Долматов то и дело пытается взять меня за руку, и в конце концов я ему позволяю.

Когда заканчивается фильм, Долматов поднимается с места и не без самодовольства заявляет:

— Придется вам, девочки, ужинать с нами.