Мама написала, как сильно любит нас и настаивала на том, чтобы никто не винил себя в ее уходе.

– Ты же не винишь себя? – беспокойно спрашиваю я.

– Я заглушал свою вину гонками. Я хотел забыться, хотел стереть из своей жизни боль, – безжизненным тоном отвечает Десмонд.

– Ее невозможно заглушить, – шепчу я. – Ты просто привыкаешь жить с той раной, что остается с тобой на всю жизнь.

Глубоко вздохнув, Десмонд продолжает:

– Обычно на новости о самоубийстве репортеры и журналисты кидаются так же, как грифы набрасываются на мертвую плоть. Пресса бы "смаковала" и выворачивала наизнанку каждую деталь смерти мамы, – говорит он, и его руки сжимаются в напряженные кулаки.

 – Отец знал, какими бы кричащими были заголовки газет: «Крупный бизнесмен довел свою жену, и она наглоталась таблеток». Поэтому, чтобы не травмировать нас, он побеспокоился о том, чтобы похороны мамы прошли в максимально закрытой обстановке. Он отдавал за молчание огромные суммы каждому, кто так или иначе связан с организацией похорон или смертью мамы.

– Но я видела фотографии с прощальной церемонии.

– Кое-что просочились в Сеть, – кивает Десмонд.

 – Один человек из обслуживающего персонала проболтался репортеру, и тому удалось сделать несколько снимков. Вероятно, именно эти фотографии ты и увидела в интернете.

То, что я услышала, затрагивает меня до глубины души. Мои собственные волнения исчезают. Я смотрю на Десмонда, отчаянно желая избавить его от боли. И вместе с этим я благодарна ему за то, что он мне наконец-то доверился.

– Десмонд… Почему ты раньше мне этого не рассказал?

– Крис, я знаю, какая ты впечатлительная. Ты принимаешь все близко к сердцу, и я не хотел, чтобы ты пережила боль.

– Ты не можешь постоянно ограждать меня от боли.

– Я и так доставил тебе немало страданий. И теперь я сделаю все, чтобы ты улыбалась.

– И поэтому ты уехал от меня? – печально спрашиваю я.

– Ты знаешь причину, Крис. Мы работаем над нашими отношениями.

Десмонд придвигается ближе к камере, и я вижу его лицо в малейших деталях.

– Я так скучаю по тебе. Ты бы знала, как мне тебя не хватает. Давай, я прямо сейчас прыгну в самолет и уже через несколько часов буду у тебя?

Во мне зарождается мощная вспышка тепла и надежды.

Но у меня нет права отнимать у нас то, над чем мы работаем. И я не верю в то, что собираюсь произнести:

– Не надо. Твой терапевт сказал, что на расстоянии мы не должны встречаться, иначе не будет эффекта, – я тяжело вздыхаю. – И я только что поняла эффект от этой терапии. Сегодня мы рассказали друг друг намного больше, чем за все время.

– Я тоже об этом подумал, – губы Десмонда растягиваются в слабой улыбке. – Обещаю, что верну нам сполна каждый день, который мы провели на расстоянии.