Из стоящего неподалеку фургона донесся сильный запах сидра и жареной колбасы. Желудок Александры протестующе сжался.

Она молча шла по высокой траве; над ее головой шептал что-то весенний ветерок. Слева, на краю тисовой рощи, вдруг запел соловей. И что-то в его трелях заставило Александру ускорить шаг. В спешке она не заметила под ногами вылезший на поверхность толстый кривой корень дерева. Вскрикнув от боли, она прижала ладони к лицу.

Последнее, что она увидела, была бросившаяся ей навстречу земля.

К тому времени, как Хоук со своими подопечными вернулся к театру теней, толпа перед белым экраном поредела.

Морщинистый турок оказался владельцем театра. Поначалу в ответ на просьбу Хоука позволить детям посмотреть на затейливые кожаные фигурки он лишь выразительно качал головой. Но несколько монет, которые Хоук сунул ему в ладонь, быстро изменили выражение его лица.

Пока мальчики восторженно наблюдали за турком, показывавшим им, как управляются фигурки, мысли Хоука вернулись к его пленнице, доводившей его до бешенства и в то же время слишком интересующей его. «Черт бы побрал эту женщину», — думал Хоук. И черт бы побрал его самого за то, что он так легко утратил контроль над собой! Ведь его предложение Александре выйти за него замуж было для Хоука такой же неожиданностью, как и для девушки.

Что ж, мрачно подумал Хоук, Александра была права, когда отказала, — она поняла, что намерение жениться на ней совсем не входит в его планы. Но почему, почему он стал просить ее об этом? Неужели он подпал под ее чары точно так же, как в свое время — под чары Изабель?

— Черт бы ее побрал!

Хоук сообразил, что выругался вслух. Он вернул сына к его забавам и всерьез задумался: а не удалось ли Александре Мэйтланд довести его до полного безумия?.

. Ну нет, он завтра же отправится к своей последней любовнице и избавится наконец от тягучей боли в чреслах! Ведь если подумать, Франсуаза по-прежнему остается его любовницей — он ведь оплачивает ее роскошный особняк на Оксфорд-стрит…

Хоук нахмурился. Почему-то идея провести ночь с чувственной француженкой совсем не казалась ему привлекательной. Нет, женщина, которой он хочет обладать, была другой — выше ростом, с длинными стройными ногами, с огненными волосами… Женщина с полными тоски глазами цвета весенних вод Ла-Манша…

На этот раз ругательство Хоука было куда более длинным и мрачным.

Взрыв смеха вернул его к действительности: Пенни и Робби осторожно поворачивали кожаные фигурки, следя за их тенями на белом экране, и весело смеялись.

— Посмотри, папа! У меня получается!

У Хоука внезапно сжалось в горле, когда он услышал счастливый голос сына. Мальчик сказал — «папа»… и это случилось впервые. До сих пор он называл его только «отец».

— Да, малыш, — тихо откликнулся герцог.