— Разумеется, нет! Ну разве что ты решила оставить в покое дело твоего отца.

— Тогда, мисс Мэйфилд, наш договор остается в силе. Но поскольку после того, как мы расстанемся, тебе придется самой заботиться о себе, то можно и заранее побеспокоиться о подходящем месте.

— Как вы подлы! Мне бы следовало догадаться…

— Да, — холодно согласился Хоук. — Тебе бы следовало.

— Отлично, раз уж вы настаиваете на том, чтобы всегда быть выродком, — прошипела Александра. — Но незачем при этом играть в кошки-мышки.

— Чудесная идея. Так, дай-ка подумать… Что можно вспомнить вот так сразу? Например, Криплгейт с его выводком.

Правда, этот человек славится распутством, но плата, безусловно, будет высокой. Есть еще леди Седжвик, — безжалостно продолжал он. — Насколько я знаю, ей нужна компаньонка. Она немножко эксцентричная старушка, но совершенно безвредная. Правда, ее сынок — это уже другое дело. — Хоук задумчиво поджал губы. — Я слышал, он с удивительной скоростью делает детишек горничным, так что нечего удивляться трудностям леди Седжвик… ей вечно недостает женской прислуги.

Александре стало не по себе, но она не хотела, чтобы Хоук заметил ее смущение.

— Если вы надеетесь запугать меня, то напрасно стараетесь. Я не из пугливых. И уж вам-то следовало бы это знать! — Но, произнося эти храбрые слова, Александра побледнела, а ее пальцы нервно крутили ленты на поясе платья.

Хоук, храня непроницаемое выражение лица, наблюдал за ее доблестной внутренней борьбой, прекрасно понимая, что сумел-таки огорчить девушку. Но, как ни странно, это не доставило ему удовольствия… и даже наоборот. В его серых глазах вдруг полыхнуло пламя, и он резко встал.

— Черт побери, Александра! Выходи за меня замуж!

Сначала она вообще не шевельнулась, не веря тому, что услышала.

Но ее сердце забилось вдруг неровно и неуверенно, и она всмотрелась в его лицо, удивляясь неприкрытой страсти, горящей в его серебристых глазах.

В оглушительной тишине Хоук опустился перед ней на колени и грубо схватил ее за руки.

— Выходи за меня, Александра! — настойчиво произнес он. — Ты сплошной огонь и страсть! Тебе нечего делать в гувернантках! Позволь мне заботиться о тебе. Позволь делить с тобой дни и ночи. Тебе не придется никогда ни о чем сожалеть.

Слишком потрясенная, чтобы говорить, Александра лишь молча смотрела на него расширившимися глазами, и ей не хватало воздуха…

— З-замуж?.. — пробормотала она наконец.

Хоук до боли сжал ее пальцы.

— Неужели тебя это удивляет? В конце концов, ты спасла мне жизнь… и жизнь Робби тоже. Ты должна испытывать к нам хоть какие-то чувства!

На одно мгновение, на одно самое короткое мгновение, Александра задумалась над предложением Хоука, потрясшим ее куда сильнее, чем грубое требование делить с ним постель.