— Вы все говорили и говорили, и с каждым словом мне становилось все хуже и хуже. Что я наделала! Какой глупой была!

— Не глупой, Фиона. Легкомысленной… немного безрассудной.

— Ради Бога, не начинайте опять! — взмолилась она.

— Тогда я пойду, — сказал Керкхилл сердитым голосом.

Он был раздражен по очень простой причине — отчего-то собственное поведение удивляло его куда больше, чем Фиону. Керкхилл всегда гордился умением исполнять долг вне зависимости от личных ощущений и пристрастий. Но сегодня он повел себя самым недостойным образом. Ведь он ее опекун!

— Я чувствовала себя очень беззащитной! — вдруг сказала Фиона.

— Нет. Раньше, и два прошедших года, если на то пошло. В этом мире вся сила принадлежит мужчинам. Женщинам не досталось ничего.

Керкхилл усмехнулся:

— Да у вас в одном пальце столько силы, что любой мужчина, даже самый могучий, падет к вашим ногам. Вы даже не представляете, с каким желанием мне приходится бороться и как я страшусь, что вы, не дай Бог, поймете, какой силой владеете.

— Да, вы. Но сейчас мы не будем говорить об этом, и уж тем более не в вашей спальне. Вам пора спать, а я спущусь вниз и выпью кружку-другую виски вместе с Тони.

Керкхиллу очень хотелось поцеловать Фиону на прощание, но он сдержал себя и торопливо вышел.

Наутро принести извинения гостям оказалось куда легче, чем Фиона предполагала, потому что все были в приподнятом настроении, готовясь поскорее пуститься в путь, кто куда. Тем не менее, Фиона была очень искренней, когда говорила с ними и даже с Фелиной.

— Спасибо тебе, мама, что приехала сюда с Керкхиллом, когда родился мой крошка Дэвид! — добавила она напоследок. — Может быть, тебе показалось, что я не рада тебя видеть.

На самом же деле я ужасно благодарна. За то, что ты приехала, и еще больше за то, что заботилась о гостях, когда я была нездорова. Я… я так скучала по тебе.

Последние слова сорвались с ее языка прежде, чем она поняла, что именно говорит. Фиона даже не была уверена, стоило ли это говорить так открыто.

— Дорогая, я тоже по тебе скучала. Но старый Джардин никому из нас не разрешал не то что приехать, даже ступать на свою землю! Уилл никогда с нами не общался. Но я часто думала — почему же ты не пошлешь нам весточку? Кроме того письма, в котором ты написала, что не сможешь присутствовать на похоронах отца.

— Клянусь, мама, я хотела приехать. — Фиона вдруг заметила, что за ними наблюдает Керкхилл. — Но Уилл запретил мне. Он был уверен, что ты найдешь способ помешать мне к нему вернуться. А потом, не получая писем ни от тебя, ни от Мейри, я решила, что вы слишком сердитесь и не хотите, чтобы я вернулась обратно. Я не знала, что муж и старый Джардин прячут от меня ваши письма.

Фелина опечалилась, и Фиона больше ничего не сказала.