Нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы во второй попытке все вышло более удачно. Однако что она ему скажет?

В дверь снова постучали. У Фионы засосало под ложечкой. Наверняка это Фелина. Может, не открывать?

Обозвав себя трусихой, она распахнула дверь.

На лестнице стоял Керкхилл.

Все, что она чувствовала, о чем думала, опрометью выбегая из внутренних покоев, вновь накрыло Фиону волной смущения. Захотелось захлопнуть дверь перед самым его носом, а потом расплакаться. Она не могла произнести ни слова.

— Пришел убедиться, что вы в порядке, — спокойно начал он.

 — Я был к вам слишком суров. Наверное, представил, что вы моя сестра.

— Я вам не сестра, — сказала Фиона, уперевшись взглядом в его широкую грудь.

То, как он произнес это одно-единственное слово, заставило Фиону поднять глаза. Их взгляды встретились, и странный жар внезапно охватил ее тело. Она не могла отвести взгляд…

— Я… я извинилась перед Флори и… перед Нэн тоже.

— Значит, Нэн успела здесь побывать? Что ж, меня это не удивляет. Уверен, она окружила вас незаслуженным сочувствием. И вы поведали ей, каким я был чудовищем?

— Нет, потому что вы никакое не чудовище.

И я вообще с ней мало говорила.

— Нет, ведь это было… между мной и вами.

— Правда, — согласился он. — Но я обошелся с вами куда жестче, чем следовало.

— Но вы были правы, — сказала Фиона, и при мысли о его правоте к горлу вдруг подступили рыдания. — И еще, сэр, я ужасно сожалею, что опрокинула тарелку в ваш поднос. Надеюсь, вы примете мои извинения, потому что, говоря по правде, я…

Но она не успела сказать ничего больше, потому что Керкхилл обнял ее за плечи, прижал к себе. Фиона страшно боялась разрыдаться, но вместо этого со вздохом прижалась щекой к его твердей сильной груди, после чего обняла его сама.

Керкхилл обнимал Фиону, ругая себя на все корки. Она находится на его попечении, и он обязан заботиться о ее безопасности. Он должен защищать ее от всех, в том числе от себя самого. Но неодолимое влечение, которое он почувствовал с самой первой встречи, вернулось тотчас же, как только они встретились вновь.

Он понимал, что она нравится ему. И сейчас, стоя в дверях, где любой мог увидеть, как они обнимают друг друга, Керкхилл думал, насколько она ему дорога.

Куда больше, чем он позволял себе воображать! Он не хотел навредить ее репутации. Разумеется, его люди будут молчать. Но любой из челяди Джардинов, кому повезет их увидеть, с радостью распустит язык.

Поэтому, сжав на миг узкие плечи, он мягко отстранился и сказал:

— Я только хотел убедиться, что с вами все хорошо. Нэн сообщила вам, что некоторое время собирается погостить в Данвити-Холле у вашей матушки? Вероятно, там же она отпразднует и День урожая. Кстати, Фелина пригласила и нас с вами.