Она могла бы стать кормилицей, хотя бы на ночь, чтобы вы могли спокойно отдыхать.

Фиона уставилась себе под ноги, потом снова посмотрела на Керкхилла.

— Я подумаю, — пообещала она.

— Хорошо. А теперь вам следует пойти и должным образом поприветствовать моего не в меру сговорчивого дядюшку и дерзкую сестру. Но сначала скажите — не хотите ли, чтобы Нэн извинилась за недопустимый вопрос? Знаете ли, она обожает говорить такие вещи, но лишь затем, чтобы посмотреть, какова будет реакция.

— В самом деле? — сухо отозвалась Фиона.

— Именно. Отец сурово покарал бы меня, вздумай я вести себя подобным образом.

А в сестре это казалось ему забавным. Потом ему перестало так казаться, но было поздно — это вошло у нее в привычку. Я пытался ее усмирить, и, казалось, небезуспешно. Но теперь, когда меня нет дома, при попустительстве матери и дяди Нэн закусила удила.

— Помилуйте, сэр, вы уехали всего лишь несколько дней назад!

— Но вы видите, с каким рвением дядя Джеймс исполняет мои наказы. То есть он, в общем, не обязан мне подчиняться, хотя я считаюсь главой семьи. Он был прославленным воином, когда меня только-только посвятили в рыцари.

Так что это моим долгом было подчиняться ему. Теперь вы видите, в каком я затруднении. Я просил его присматривать за мамой и Нэн. Вместо этого он привозит сестру сюда. В данном случае этот человек просто безнадежен.

К удивлению Керкхилла, Фиона улыбнулась. Казалось, это признание ее искренне позабавило. Его брови взлетели вверх, а она рассмеялась.

Чудесный смех; жаль, что она смеется так редко!

— Говорить гадости лишь затем, чтобы понаблюдать, какая будет реакция, — мое любимое развлечение в прошлом. Знаете, я чаще была наблюдателем, чем активным участником событий в доме.

Никто не обращал на меня особого внимания, ведь я не была долгожданным сыном-наследником.

— Ваша сестра испытывала те же чувства, что и вы?

— Не знаю, что она чувствовала. Мейри редко выставляла чувства напоказ, а я была столь же откровенна в высказываниях, как и ваша сестра. Мне казалось, что я поступаю правильно. Но теперь вижу — не так уж это приятно. Нэн не нужно извиняться, сэр. И вам тоже.

— Может, вы сумеете на нее повлиять? Боюсь, я не справляюсь.

Глаза Фионы заблестели, и она опять улыбнулась:

Керкхилл предложил Фионе руку, чтобы проводить к гостям, в душе надеясь, что добился от нее некоторого взаимопонимания.

Ему хотелось, чтобы она ему доверяла. Но Фиона пока не была к этому готова. Говоря по правде, Керкхилл сомневался, что она вообще может кому-то доверять. И, зная ее мужа и свекра, он никак не мог ее в том винить.

Нелегко с ней сблизиться, но именно этого Керкхилл и хотел. Не только потому, что так было бы проще обоим. Он понял, что находит их беседы — даже словесные баталии — крайне вдохновляющими.