Кажется, мне нужна записная книжка, потому что у меня скоро голова треснет от всех этих мируаров, ягуаров и жужженов. Интересно, у Селани есть записная книжка? И почему на нее все сердятся, хотелось бы знать.

— Сейчас подойду. — Я отложила газету и поднялась. Чуть не навернулась со шпилек и увидела, как у служанки округлились глаза. — Не выспалась, — пояснила, оглядывая себя в зеркале.

Не объяснять же ей, что вся моя обувь — это балетки, туфли-лодочки с детским каблуком или сабо на невысокой платформе. А зимой и подавно ходить по нашим улицам в сапогах на каблуке может только профессиональная каскадерша или модель, проутюжившая с десяток подиумов. Снег у нас убирают по большим праздникам, а лед скалывают еще реже.

Стоило вспомнить про снег и лед, как память услужливо нарисовала родной район, дома-девятиэтажки и громыхающие по проспекту трамваи. Наверное, специально для того, чтобы мне захотелось домой еще больше. Обнять Мишку, рассказать ему эту сумасшедшую историю и вместе над ней посмеяться.

Сейчас не время бередить себе душу. Сначала поговорю с Грегу аром, потом подумаю о том, как отсюда выбираться. Пока меня не отловили и не отправили в каменоломни. Ну или еще куда-нибудь.

Только тут я поняла, что понятия не имею, где в этом доме телефон. Явившись с собеседования, я в трансе прошла вслед за кем-то (подозреваю, что как раз за служанкой) до спальни, поэтому даже приблизительно не представляю, куда мне сворачивать. А сворачивать было куда! Высунув нос из спальни, я обнаружила, по меньшей мере, три пути: направо, налево и прямо, совсем как в сказке.

Искренне надеюсь, что сказка не будет страшной.

Учитывая, что коридор расходился направо и налево, решила пойти прямо и не прогадала: «прямо» вывело меня к лестнице. Последняя туго накрученным локоном уходила вниз, а внизу, в холле, стоял… телефонный аппарат. Иначе этот бронзовый антиквариат с массивной трубкой и диском для набора назвать было нельзя. Телефон обнаружился на столике, рядом с которым расположился небольшой полосатый диванчик, на него я и приземлилась.

Во-первых, стоять на таких шпильках долго я не могла, а во-вторых, лучше сразу сесть, потому что мало ли что услышу. Подхватила трубку и чуть не выронила снова: с непривычки выдающийся рожок впечатался в подбородок.

— Селани! — рявкнули из трубки мужским голосом. Высоковатым, на мой вкус, но весьма грозным. — Ты почему не на репетиции?

— Я-а-а-а! — передразнили в трубке. — Немедленно в «Ле Гранд»! Ко мне в кабинет!

Прежде чем я успела вставить хоть слово, мне в ухо что-то щелкнуло, но, вопреки привычным коротким гудкам, воцарилась тишина.

— Эй? — на всякий случай позвала я.

Поскольку мне не ответили, вернула трубку на рычаг. Только сейчас заметила, что в самой сердцевине диска мигает камушек.