я его не отпускала, и никогда не отпущу! Меня вновь хватают за плечи – только руки уже сильнее, поднимают на ноги и удерживают на месте. Оборачиваюсь – это Руслан. Он снимает кожаную куртку и накидывает на меня. Смотрю на него и понимаю, что с ним все хорошо, ни одной царапины. Говорят, у него было сотрясение мозга, но по нему не видно.

– Ты! – кричу ему в лицо, и мне абсолютно плевать, что меня слышат ещё десятки человек. - Почему ты позволил ему cесть за руль?! – хватаю его за рубашку и начинаю трясти. - Это ты должен был быть на его месте! Ты, а не он!

Руслан согласно кивает, сжимая челюсти, и пытается прижать меня к себе.

Вырываюсь, вновь ложусь на гроб и продолжаю разговаривать с Антоном – мне ещё так много нужно ему рассказать. ..

***

Я не знаю, сколько прошло со дня похорон. День, два, неделя, может, месяц – я потерялась во времени, зависла в одном мгновении. Закрылась в нашей квартире, задернула все шторы и медленно умираю. Мне никто не нужен, только наши стены, наши общие вещи и моя анестезия в виде алкоголя. Кто–то постoянно звонит, приходит и барабанит в дверь, но я всех прогоняю, прося дать мне время. Возле подъезда неизменно сидит охранник Руслана – охраняет меня и покорно выполняет все мои поручения.

Хотя желание у меня всегда одно – больше крепкого алкоголя. Без него нестерпимо больно,и невыносимо воспринимать реальность. У меня болит тело, а душа, похоже, умерла,или Антон забрал ее с собой.

В который раз с трудом разлепляю глаза и вновь их зажмуриваю – не хочу просыпаться. олодно, бьет ознобом, тошнит и раскалывается голова, но я знаю, что делать, что бы стало хорошо. Поднимаюсь с кровати, осматриваю комнату и разбросанные вещи Антона. Не помню, что я вчера с ними делала , но я в его рубашке.

Прохожу в ванную, облоачиваюсь на раковину, смотрю на себя в зеркало и не понимаю, зачем я вообще сюда пришла. В зеркале на меня смотрит женщина с красными глазами, отеками, грязными волосами и осунувшимся лицом. Кто она? Зачем она живет?!"

"ткрываю холодную воду, умываюсь, вытираюсь полотенцем и выхожу из ванной. Прохожу в кухню и по привычке включаю кофеварку – Антoн любил, когда с утра в доме пахнет свежим кофе, и я варю этот чертов напиток каждый день, а потом выливаю в раковину, чтобы на следующий день сварить новую порцию.

Открываю холодильник, достаю коньяк и апельсиновый сок, ставлю привычный завтрак на стол, забираюсь на кухонный диванчик и поджимаю под себя ноги. Наливаю себе коньяк и залпом выпиваю, запивая соком из пачки. Еще несколько рюмок – и станет легче: дрожь прекратится, перестанет болеть тело, разум затуманится,и я смогу пережить ещё один день.

Выпиваю еще пару рюмок,и желудок начинает жечь, но мне так хорошо, не холодно и почти не больно. Осматриваю кухню и натыкаюсь глазами на любимую кружку Антона.