Как бы она ни любила меня, никто не смог заменить в сердечке Сони мою бывшую жену.

— Вместе не получится, у мамы… — спотыкаюсь на этом слове, опускаю голову, впиваясь взглядом в сжатые кулаки, а потом разжимаю их и вскидываю взгляд. — Придется немного потерпеть. Она с ребенком. Малышу нельзя в больницу.

— Я хочу поиграть с Бусей, — улыбается дочка, а я любуюсь ямочками на ее щеках. — Он такой милый пупсик.

От каждой фразы сдавливает грудь, ведь Соня постоянно говорит о том будущем, которое в нашем случае невозможно.

— Обязательно поиграете, а сейчас тебе надо спать.

Завтра рано вставать, сдавать кровь.

Маленькое личико морщится от испуга, губа дрожит, и я спешу заверить дочку, что буду рядом и она не останется одна во время процедур. Объясняю ей, как будет проходить ее пребывание в клинике, и спустя некоторое время она наконец успокаивается.

Пользуясь тем, что малышка спит, везу Элю домой с целью принять душ и переодеться, а также захватить некоторые вещи с собой в клинику.

Однако бывшая жена первая проскальзывает в ванную и торчит там уже добрых полчаса, а мне нужно еще купить себе по дороге что-нибудь поесть, так как днем было не до этого.

Не хочу есть тут, на кухне как раз няня с ребенком, а я видеть его не могу. Каждый раз нутро обжигает, словно кислотой и бесполезно говорить себе, что ребенок не виноват. Он олицетворение того, о чем я мечтал и так и не получил.

Потеряв терпение, подхожу к ванной и стучу дверь. Нет ответа. Прислушиваюсь и, поняв, что шума воды нет, решаю, что Эля уже вышла, но, войдя внутрь, обескураженно замираю, видя, что она лежит на полу, замотанная в полотенце, которое задралось, обнажая ее тело, и похоже, потеряла сознание.

Страх жестко хватает за горло и перекрывает доступ кислорода.

— Эля? — быстро оказавшись на корточках, слегка тормошу ее."

"Она не реагирует. Проверяю голову, которая только благодаря полотенцу, обмотанному как тюрбан, и коврику на полу ванной осталась не разбитой, и решаю, что передвигать ее можно. Беру бывшую жену на руки и несу в ее спальню, укладывая на кровать и накрывая простыней, потому что полотенце окончательно размоталось и упало, оставляя Элю полностью обнаженной — картина, которую я не смог бы проигнорировать, если бы не был так взволнован ее состоянием.

— Ну, давай! Очнись, Эля! — слегка бью ее по щекам, и ее ресницы начинают трепетать.

— Что случилось? — на пороге появляется обеспокоенная няня.

— Она упала в обморок и не приходит в себя, — бросаю ей, не отрывая взгляда от Эли.

Ловлю ее дыхание, смотрю пристально, убеждая себя, что это только ради того, чтобы убедиться в том, что с ней все в порядке. Не выйдешь же за дверь, просто положив ее на кровать.