После вечных ссор с матерью, с которой ютимся в тесной двушке после моего развода.

Громова… Как же я хочу сменить ненавистную фамилию, чтобы ничего не напоминало о браке, о счастливых годах с Демидом, который безжалостно выбросил меня из жизни, поверив в гнусные наветы.

Отказался от нас с Димочкой. Лишил меня дочери, заставил окунуться в нищету, терпеть на себе снисходительные или жалобные взгляды, узнавать грязные сплетни. Изменила, нагуляла ребенка на стороне, бедный мужик…

Ни одной крупицы правды, от этого вдвойне обиднее.

Обида. Совсем не ее я испытываю. Я словно умерла изнутри, когда Демид разрушил наш брак.

С дрожью внутри подхватываю нужные папки с документами, прижимая их к груди. Я не плачу, слез не осталось, я плакала каждый день после родов, гуляя с коляской в непогоду по четыре часа.

Домой, туда, где злая мать нудила под ухом, возвращаться не хотела. Плакала ночью, гладя сладкие щечки сына, плакала, когда видела, как он все больше становится похож на Демида. На отца, который его не принял. На мужчину, которого я так безмерно, так беззаветно любила, а он отказался от собственного ребенка. Посчитал чужим, а меня — изменщицей. Как он мог? Что за человек? Не человек — чудовище.

Я больше не жду, что он вернется, спустя полгода уже привыкла к пустоте и боли внутри.

Не представляю, что понадобилось от меня главному боссу. Может быть, я от усталости ошибок наделала?

Коллеги не обращают внимания, как я выхожу из кабинета, а вот начальница подзывает к себе:

— Эля, ты куда? Обеденный перерыв уже закончился.

— Павел Игоревич к себе вызывает.

— Да? Странно, — Ирина Михайловна откладывает в сторону очки и внимательно на меня смотрит. — Мы с ним сегодня все текущие вопросы обсуждали.

— Может быть, ему не нравится, что я часто на больничном? Но с маленьким ребенком это нормально…

— Эля, не переживай по этому поводу, — вздыхает она. — Ты же дома тоже работаешь по общей сетке, когда отлучаешься. Вряд ли дело в этом. Иди, а то он ждет. Расскажешь потом.

Забежала в туалет, чтобы в большом зеркале оглядеть свой внешний вид. Белая блузка, узкая черная юбка, черные туфли на высоком каблуке. Дресс-код в холдинге не предполагает свободного стиля, только юбки, блузки, костюмы или строгие платья. Приходится выкручиваться, потому что денег катастрофически не хватает, и покупать одежду только по скидкам.

— Проходи-проходи, Эля, — Павел Игоревич Збруев наш финансовый директор, не выходя из-за стола, показывает на кресло напротив. — Присаживайся.

— Вы просили принести отчеты, — занимаю указанное место, продолжая прижимать к себе документы.

Он на них даже не смотрит. Улыбается во весь рот, и совсем не нравится мне его улыбка. Какая-то гадкая, мне видится в ней подтекст, второе дно.