Я украдкой посмотрела на его губы и покраснела.

До чего же хорошо он целовался… Я бы дала ему мастера спорта по поцелуям! Или нет… Сразу Олимпийское золото! Золото по глубоким, горячим поцелуям…

Казалось бы, поцелуй уже прекратился, но меня продолжало куражить странным ощущением. Он словно до сих пор физически меня удерживал, между нами словно возникли какие-то особенные электромагнитные волны, и от них дрожало не только тело. Но и мысли стали странными — скачущими, как солнечные зайчики, яркими, переливающимися.

В этом, определенно, была какая-то магия!

Магия и ни одного логичного объяснения.

— Пришли, — процедил сквозь зубы босс и распахнул передо мной дверь торгового центра, пропуская вперед.

— Так по-джентльменски, — пробормотала я и предпочла замолчать, наткнувшись на его сердитый взгляд.

А еще… Еще он на миг снова оказался предательски близко, и меня захлестнуло волной его теплого, амбрового парфюма.

Я бы не смогла расщепить его на нотки, никогда не обладала способностью смаковать составляющие, но я чувствовала этот аромат и чувствовала в нем тепло мужского тела, согретого знойным солнцем.

Он просто мазнул по моему обонянию и словно прокрался глубоко-глубоко внутрь, затесался в лабиринты памяти, чтобы потом будоражить, набрасываясь исподтишка внезапными воспоминаниями.

Мне нужно было просто пройти в распахнутую передо мной дверь.

Чего же проще, верно?

Но сегодня был какой-то странный, сумасшедший день. День вверх тормашками, поэтому я сделала шаг вперед и нечаянно отзеркалила движения босса.

Вышло так, словно я нарочно пританцовывала перед открытой дверью, издеваясь.

Снова шаг в сторону.

Приглушенное ругательство сорвалось с идеальных мужских губ.

Кажется, мы снова отзеркалили.

Пришлось притормозить, чтобы не врезаться в босса в очередном неуклюжем пике. Неосознанно я подняла на него взгляд и застыла. По телу словно прошлась морская волна и заглушила ласковым шелестом звуки шумного обеденного часа пик в многомиллионной столице!

Мне не стоило пялиться на этого мужчину так открыто. Но я заглянула в его глаза и словно начала падать в резко потемневшие омуты.

— Больше никогда так не делай. Еще раз сунешь свой язык в мой рот, пожалеешь! — отхлестал резкими словами.

Что-что? Я с трудом стряхнула наваждение. По разгоряченной коже пронесся цепкий мороз. Меня словно окунули в крещенскую прорубь.

Не знаю, как мне хватило сил сказать ему:

— Тогда сработаемся, — кивнул царственно.