Короче, не заморачивайся. Ущерб косвенный… Наказание за блядство. Переживу как-нибудь! — отмахнулся Эльдар.

Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать!

— Значит, так… Ты мне все расскажешь, и мы… эээ… разберемся, словом!

— Не переживай, братец. Я поищу среди тех, с кем у меня были интрижки. Я всегда был осторожен, но вдруг какая-то из девушек залетела? — пожал плечами. — Не смотри на меня с такой жалостью. Я все равно не хотел становиться папашей раньше сорока. Если никто не найдется, к сорока годам возьму малыша из детдома или придумаю что-нибудь еще!

— Эльдар, я просто не понимаю, зачем ты так поспешил? Почему?!

В ответ брат отвел взгляд и затормошил меня:

— Смотри-смотри! Двери открываются! Иди! Иди же! Счастье прозеваешь!

— Это не конец. Мы с тобой еще поговорим! — пригрозил я ему и вышел вперед, потому что на высоком крыльце появился медперсонал.

Они торжественно вынесли Давида, рядом стояла улыбающаяся Аня. Мне кажется, я даже побежал им навстречу, не чуя ног. Просто побежал, слыша, как сердце грохотало в груди.

Я подарил цветы медперсоналу и, дрожа от нетерпения, взял на руки нашего с Аней сына. Склонившись над ним, мы оба затаили дыхание.

— Мне кажется, что у него твои глаза, Аня.

— А мне кажется, что он вылитый ты, Эмин.

— Я сейчас сойду с ума от счастья, я так долго об этом мечтала…

Обняв Аню за плечо, я поцеловал ее и развернулся лицом к собравшимся. Нас начали фотографировать, вверх запустили белые и бирюзовые шары.

— Я знаю, что ты хотела девочку, Анна…

— А ты хотел сынишку.

— В этот раз вышло по-моему, но в следующий раз обязательно получится девочка. — Пошли вниз, «дед» Давида уже плачет! — рассмеялся я. — Всем не терпится посмотреть на нашего сына. Самая нетерпеливая — Дарина! Она постоянно спрашивала о вас и сейчас оттопчет ноги Эль-эль.

Аня обняла меня, выдохнув счастливо: