Неплотные шторы занавешивали окно, не давая дневному свету просочиться внутрь помещения лишь немного приоткрытая створка впускала легкий ветерок, доносивший до меня тонкие ароматы утренней свежести, разбавляя запахи лекарств и угнетающих чувств.

Сердце сжалось от накатившей тоски и жалости к себе. В большой, безликой, суперсовременной палате дорогущего медицинского центра я была одна. А так хотелось, открыв глаза окунуться в синеву его взгляда с таким волнение и неподдельным переживанием смотревшего на меня вчера. Хотелось почувствовать его присутствие рядом, вдохнуть его аромат, навивавший смутные воспоминания, теребившие мое сознание еще со вчерашнего дня.

Непрошеные слезы, скопившись в уголках глаз, тонкими ручейками скользнули по щекам. Злясь на себя за излишне быструю смену специфических черт наших отношений, я ладошкой смахнула предательскую влагу.

Вот что за напасть-то такая, что это за гормональные нюни ты тут распустила Симонова? Все это было лишь игрой. Вчера он играл в заботливого семьянина, сегодня вернулся к привычной роли занятого бизнесмена. Да и в сценарии нашей совместной жизни не были прописаны какие-то более искренние чувства, нежели вежливое отношение друг другу на публике.

Тогда зачем сейчас я рвала себе душу, оплакивая то, чего и быть-то не могло.

— Милая, — тихий стук закрывающейся двери и взволнованно-озабоченный голос вошедшей Данэлы разорвали тишину палаты, — ты чего? Что-то случилось, где-то болит? — она быстро подошла к кровати и взяла мою ладонь в свою.

В ее по-матерински заботливых глазах плескалось столько переживания, что ручейки моих слез моментально переросли в водопады, грозившие затопить “горем” все вокруг.

— Везде, — захлебываясь и заикаясь просипела я, приложив свободную руку к животу.

У меня и впрямь как-то дискомфортно тянуло внизу и ломило поясницу. Поначалу я списала это на неудобное положение во время сна, но… Что-то подсказывало мне, что это ни так.

— Срочно врача! — громогласно скомандовала женщина, заглянувшей медсестре.

И если сразу после пробуждения я не сильно волновалась насчет неприятных ощущений, списав их на вчерашние процедуры, вымотавшие меня похлеще скоростно-силовых тренировок. Да и мысли мои витали где-то далеко за пределами моей палаты. То вот сейчас, когда Данэла так строго и очень требовательно третировала медицинский персонал, страх — липкий, холодный — словно юркая ящерка, пробежался по позвоночнику и замер, перехватив горло своими цепкими лапками. Виски ломило до темноты в глазах и я, стараясь не делать резких движений, прикрыла лицо ладошками.

Дыхание сбилось и воздух лишь толчками проникал в мои легкие, не давая воспаленному мозгу окончательно свихнуться от переживаний за здоровье малышки.