– И как, по-твоему, мне выходит?

– Пока набрось халат. Тебе сейчас принесут одежду.

– Ты не угадаешь, какая одежда мне подходит.

– Я видел твою одежду и знаю твой размер, – улыбается коварно. – Иди, Лиль. Я жду.

Немного досадуя и негодуя, я отправляюсь в ванную комнату, чтобы под теплым душем разогнать мурашки. Они всегда возникают от общения с Ратмиром, причем, возникают не сколько на коже, сколько изнутри. Словно горячая волна омывает изнутри от его заботы и внимания. Нарочно провожу в душе много времени, тщательно сушу волосы и забираюсь в один из банных халатов Ратмира, темно-серый, вафельный.

Он ему длиной до самых пяток, а мне и подавно. Низ волочится по полу. Мне приходится придержать его руками. В таком виде я и появляюсь в гостиной, придерживая халат, словно принцесса – платье, не желая испачкаться.

Вот только я не принцесса, а в гостиной внезапно оказывается гость.

Он оборачивается на звук моих шагов, поднявшись с дивана, и делает уверенные шаги в мою сторону.

Мне и одного беглого взгляда хватило, чтобы признать очевидное сходство между ним и Ратмиром. Взрослый, высокий, широкоплечий мужчина.

Волосы цвета перца с солью, в короткой стильной бородке тоже просвечиваются светлые, серебристые нити.

Я застываю, не зная, как вести себя. Ищу взглядом Ратмира, чтобы наказать его хотя бы немым укором, но передо мной останавливается его отец, который словно нарочно перетягивает на себя все внимание.

– Ильяс Тимурович, отец Ратмира.

Боже, у них и голоса похожие, только у отца Ратмира голос ниже и спокойнее, не с такой кипучей энергией, которая брызжет из Ратмира фонтаном. Но лица похожи, и глаза… У отца Ратмира тот же самый глубокий и теплый взгляд, серьезный, увесистый, всеобъемлющий.

Под таким взглядом чувствуешь себя так, словно тебя окружили со всех сторон. Никуда не скрыться и, более того, желание бежать пропадает совершенно.

Отец Ратмира разглядывает меня не таясь, с интересом.

– Вы, как я понимаю, Лилия?

Господи, очнись ты уже!

Я отпускаю ткань халата и медленно протягиваю ладонь в ответ протянутой руке отца Ратмира. В конце концов, просто стоять это невежливо.

– Очень приятно, наконец, самому познакомиться с девушкой, которая произвела на Ратмира такое впечатление, что он даже решил шантажировать меня, лишь бы я не вмешивался в ваши отношения.

– Когда такое было, па? Шантаж! Не было такого…

– Разве ты не выставил условие, чтобы я к вам не лез, и только потом ты был готов поделиться со мной сведениями об опасности? – ровным тоном поинтересовался отец Ратмира, посмотрев на сына через плечо.

Между ними происходит немой диалог, обмен трескучими взглядами, в которых ни один не желает уступать второму.