А там, в попытке получить справедливое мнение, выясню, что они так старательно укрывают.

– Это скандинавская руна подчинения, Ульяна, – как-то грустно подметил Вячеслав Алесеевич. – По слухам, она помогает свитку делать из магов марионеток.

Он своеобразным образом намекал на свиток, упомянутый на его занятии. Это ни хрена ж себе, как быстро среагировали враги Тридевятого царства. Мне бы так с тайм-менеджментом справиться.

– То есть, – не понимала их шока, – нарисуй ее где угодно, и подчинишь себе человека?

– Нет, студентка, – усмехнулся глава Университета. – Это работает чуть по-другому. Но то, что мы ее увидели, ничего хорошего не несет. Видимо, ваша родственница достигла успехов. Кто-то надоумил Любу и заставил умертвить себя.

Я покраснела. О том, что артефакт существует, я-то уже знала. Но то, что он настолько быстро обнаружил себя, еще и после того, как я попала в этот мир, меня немножечко пугало. И это было очень скромно сказано. Хотелось процитировать известное выражение одного прославленного стилиста, но раз уж я не звезда, да и обнаружиться не хотелось, язык с усилием прикусила.

– Так, стоп, – терпение не мой конек. Долго не выдержала и зачем-то подала несмелый голос, – вам не кажется удивительным, что как только я оказалась в Тридевятом царстве, находится злополучный свиток, изготовленный мамой?

Посмотрела на обоих мужчин. Судя по их виду, им на ум уже приходила эта светлая мысль.

– Да, Ульяна, – кивнул Дмитрий Игоревич. – Все это очень подозрительно, и, мне кажется, что с вашим появлением произойдет немало странностей.

– Вы меня обвиняете? – я быстро насторожилась и сжала кулаки. В детдоме воспитатели редко проводили расследования, если разбилось окно, кто-то курил в комнате, или взорвался очередной унитаз, хватали первого попавшегося и наказывали. Так что опыт общения с дознавателями, обвинителями и быть самой себе адвокатом у меня какой-никакой был. – Эй, на меня дело не сошьешь, у меня алиби есть.

У меня его, кстати, не было. Я по терему шлялась в поисках Майи Вольфовны. А вспомнив об этом, прямо затряслась от негодования. Как говорится, нет предела беспределу. Решили себе козла отпущения найти?

– Бабкина, да не мельтеши! – устало отмахнулся Бойцов, думая о чем-то и почесывая свою бороду. – Никто тебя не трогает, ты магичить-то толком не умеешь.

– Ага, зато каменной кучей приложить могу, – вспомнила утреннее занятие и хлопнула себя по губам. Вот кто меня тянул? Сама же себе могилу выкапываю. Взглянув на преподавателя, на всякий случай воскликнула. – Почерк преступления непохож!

– Тихо, – оборвал нас ректор, уставший от пререканий, и с какой-то потаенной надеждой воззрился на Вячеслава Алексеевича.