Марков тяжело выдохнул и принялся расправлять рукав. Павел еще одним коротким заклинанием окутал хозяина кабинета с ног до головы чем-то напоминающим расслабляющий морской бриз.

– П-прости, но сам п-понимаешь – выбора у меня нет, – маг перешел на деловой тон. – Кто-то еще сможет узнать?

Марков качнул головой. Потом указал рукой на компьютер – и еще раз качнул головой.

– М-да. Если кто-то б-будет копаться в системе…

Губы Марка тронула улыбка. Мягкая, понимающая. Он что-то написал на дисплее и развернул его к ним обоим:

– Отдашь снимок? Который без п-приближения. Второй удаляй.

Марков кивнул. Нажал несколько кнопок, и из стоящего под его столом массивного агрегата, очень смутно похожего на старый копировальный аппарат, вылезла плотная картонка. С изображением, напоминающим рентгеновский снимок нижней части грудной клетки. Ребра и позвоночник были едва видны, а фокус держался на круге пониже грудины, в котором змеились впадины и выпуклости. К этому странному органу отовсюду тянулись тонкие линии, похожие на кровеносную систему, только расположенные вовсе не там, где, если верить урокам биологии, находились артерии и вены.

– П-пойдем, – Павел, явно что-то для себя решивший, забрал снимок, – секретариат уже работает. Напишешь заявление на восстановление д-документов и п-пройдешь короткий ментальный тест. Несколько вопросов д-для того чтобы выяснить, не собираешься ли ты к нам внедриться, – как-то странно усмехнулся маг, – три минуты займет. П-потом – п-присяга гражданина Империи, и все. А я в это время п-подпишу заявление об ослаблении режима содержания. А п-перед тем, как зайти в магазин за одеждой, заглянем в кафе и п-поговорим.

Инга кивнула. На все.

Что бы маг ни узнал – это его тревожило до глубины души, заставляло ощущать растерянность… И будило еще какие-то чувства, совершенно ей непонятные. Но, как бы то ни было, Павел от помощи в восстановлении документов не отказывался.

Заполнение заявления проблем не принесло, даже дату рождения Инга вспомнила с первого раза. Она запомнила день, указанный в однажды тайком увиденной метрике, – тридцать первое октября. Дата хорошо запоминалась: кельтский Самайн и Североамериканский Хэллоуин, как-никак. «Ментальный тест» действительно занял три минуты. Нужно было, держа ладонь на специальном устройстве, которое вроде как уличало во лжи, отвечать на простые вопросы вроде: «Не состоите ли вы в преступных, революционных или экстремистских организациях?». Пришлось сознаться в бродяжничестве и паре мелких преступлений вроде угона трактора, но Павел, узнав об этом, сказал что «эти мелочи» значения не имеют.

Присяга и вовсе оказалась формальностью. Инга уже давала ее в четырнадцать, получая паспорт.