Как следствие, Вова очнулся только в пятницу, прикованный наручниками к батарее, о которую и стал долбить. Ну, а после, спустившись, к «неблагополучным» соседям, более «благополучные» вызвали участкового.

Скорая увезла Вову час назад.

«Не хотите ли вы, Мария Владимировна, проверить мужа?».

Мария Владимировна не хотела. У нее вообще было ощущение, что она вдруг оказалась в какой-то мыльной опере и того, что происходит вокруг, просто не может быть…

Пока я пила воду и пыталась поверить в сказанное участковым (или кто он там по званию?), сам он разглядывал меня. Разумеется, следы на шее и разбирая губа, которые я неумело пыталась спрятать с помощью макияжа, секретом для него не остались.

– Мария Владимировна, а вы сами не хотите написать заявление на мужа?

– Да что оно даст… У меня, кроме слов, никаких доказательств нет. Ну ударил, что ему за это будет? А так… Кто поверит, что он обещал порезать мне лицо, если я попытаюсь уйти…

– Я поверю, – мрачно произнес Никита. – Почему ты мне об этом не сказала?

Я опустила глаза, чтобы не видеть его тяжелый обвиняющий взгляд.

Почему?.. Чтобы он не жалел меня. Потому что это что-то за гранью: слышать такие угрозы. После них точно ничего хорошего не жди…

Я не хотела, чтобы Никита задумывался, что было бы, если бы он опоздал…

– Мы посадим его, Никита Валерьевич. На максимальный срок, – вмешался полицейский, как-то странно глядя на Никиту.

Тот кивнул и протянул мне руку.

– Маша, иди сюда, не прячься от меня… Все будет хорошо. Но в другой раз говори абсолютно все без стеснения. Договорились?

Тогда я кивнула и, только оказавшись в объятиях Никиты, почувствовала себя чуточку спокойнее…

Не знаю как, но Никита договорился о том, что мое присутствие на суде будет не нужно. Да и в целом про меня «забудут».

В итоге, мы просто забрали самые ценные вещи и просто уехали, оставив ключи полицейскому. Никита сказал, он потом не откажется запереть, а после помочь с квартирой… Пусть.

Задумываться о том, откуда Никиту мог знать участковый, я не хотела.

Впереди меня еще ждало общение с родителями, которое тоже преподнесло сюрпризы.

– Конечно, милая, мы вас ждем, – произнесла мама, перед тем как положить трубку.

– Ты же не разговаривал с моей мамой? – повернулась я к Никите.

– Нет, – мягко улыбнулся он мне. – Зато разговаривал с отцом.

Я отчетливо вздрогнула и вовсе не из-за мелькнувшей за стеклянной стеной аэропорта молнии и последовавшим за ней громом...

Просто мой отец… был достаточно жестким человеком.

– Зачем? – непонимающе подняла я глаза к Никите.

Он смотрел в ответ с пониманием, и уже в который раз мне захотелось обнять его, спрятавшись у него на груди от всего и всех. В том числе от собственных родителей.