В другой город, в другую страну, на другой континент… Да даже просто в другую часть парка…

Просто подальше от других и от себя…

Я отчетливо чувствовала руку Никиты на своей талии, и отчего-то была твердо уверена: если мы сделаем буквально пять шагов назад, то муж увидит сквозь стеклянную дверь, как какой-то незнакомец слишком уж вольно ведет себя с его женой…

Понравится ему это – вряд ли. А мне?..

Не знаю, что Никита увидел в моих глазах, но его рука разжалась.

– Ты с таким видом шла к ограде, словно хочешь спрыгнуть, – с легкой иронией произнес он, внимательно глядя на меня, а я хмыкнула.

– Плакать, спрыгнуть… – я растянула губы в усмешке, хотя улыбаться мне хотелось меньше всего. – Все ждут от меня сегодня каких-то странных действий.

Сказала, и намечающаяся улыбка на лице Никиты исчезла без следа. Сосредоточенный ореховый взгляд прошелся по мне, будто пытаясь что-то найти, а между бровей Никиты наметилась морщинка.

– Чем я могу помочь?

Вот так просто, без всякого словоблудия, без вопросов: «Что случилось?».

Опять захотелось попросить его увезти меня, но нет. Нельзя.

Момент первой слабости был упущен, и я слишком отчетливо поняла, что мне нужно будет вернуться обратно в кафе.

Чтобы я не испытывала, как бы ни было сильно разочарование в себе, в муже, в наших отношениях… Я не могла просто сбежать. Это было бессмысленно. Вечером Вова все равно будет ждать меня дома… Сегодня, завтра, всегда.

Я судорожно вздохнула, взглянув на гостеприимно распахнутые двери кафешки, и повернулась к ожидавшему моего ответа Никите.

– Мне просто нужно подышать… Постоишь со мной рядом?

Он кивнул. Бросил быстрый взгляд на кафе, но все равно кивнул.

Мы молча прошли к парапету, и я вцепилась в железную ограду, слепо глядя на расстилающийся впереди город. Не зная, что сказать. Не зная, зачем вообще попросила побыть немного рядом.

Сжимая ледяные перила, надававшие людям случайно сорваться вниз, я все думала: нужно ли мне что-то сказать Никите, чтобы не показаться слишком странной, или можно помолчать и просто разобраться в себе, в своем отношении к Вовиным словам?..

На плечи вдруг опустилось что-то теплое, пахнущее дорогим мужским парфюмом.

– Ты дрожала, – пояснил Никита, поправляя на мне свой пиджак. – Я бы обнял, чтобы согреть, но не вполне понимаю сложившуюся ситуацию. Если за тобой выйдут, не хочу причинять неудобств.

– Сомневаюсь, что кто-то выйдет… – тихо шепнула я, с какой-то непонятной мне надеждой глядя на Никиту.

Я замерла, в ожидании его ответа, будто на секунду прекращая жить. Будто от дальнейших его действий, решится абсолютно все…

И когда он вдруг улыбнулся и, обняв, притянул к себе, я вновь почувствовала себя живой.