Егор же теперь точно все расскажет Вове… А он даже слушать не будет, что все совсем не так! А если приврет из желания сделать гадость? Вова же ему сразу безоговорочно поверит!..

– О людях могут рассказать их друзья, – отозвался Никита. – Тем более «лучшие».

Уловив оскорбительный подтекст, Егор, больше не думая, размахнулся, целясь в челюсть и… И оказался лицом на плиточном полу. Колено Никиты утыкалось ему в спину, а рука была вывернута в болезненном захвате.

– Пусти, тварь! – прохрипел Егор, не имея шансов вырваться самостоятельно.

– Не хочу, – хмыкнул он спокойно. – А если хочешь остаться с целой рукой, ты меня внимательно выслушаешь. Понял?

Никита без усилий чуть поднял его руку, и тот застонал.

– Еще раз. Понял? – уточнил он, не повышая голоса.

Никита оглянулся ко мне и улыбнулся.

– Прости, Маш. Но это самый эффективный способ для Егора все выслушать, избежав травм.

– Итак, Егор. Сейчас ты искренне извинишься перед Машей за свои недостойные мужчины слова, подозрения и оскорбления. Так?

Никита слегка нажал на его руку, и Егор заорал.

– Так! Так! Извини! Все, отпусти! Она простила!

Никита вежливо поднял бровь, повернувшись ко мне, и я быстро закивала.

– Ладно. Подозреваю, что большей искренности Маша не даст добиться, – улыбнулся москвич, пусть и не напрямую, обращаясь все же ко мне.

И я вновь, как китайский болванчик, закивала.

– Следующее, – произнес Никита, повернувшись к Егору. – Мы с Машей познакомились сегодня. Я приехал с проверкой на неделю, и Маша должна была мне показать город, а так же поотвечать на вопросы, связанные с работой филиала. Далее. Мне известно, что Маша в данный момент замужем, и я не собираюсь склонять ее к интиму. Понятно?

Егор пробурчал что-то невнятное, но Никита чуть усилил давление на руку.

– Да! Да черт! Где охрана в этом чертовом кафе?!

– Вон, стоит в уголочке и смотрит на нас. Правило первого впечатления. Если мужчина в костюме держит психующего паренька в замызганной куртке, то это «почти» нормально. А вот будь наоборот – они бы вмешались. Тебе стоит пересмотреть свой стиль одежды, – усмехнулся москвич. – Но главное сейчас другое. Ты запомнил, что я тебе только что сказал? У Маши будут проблемы?..

Даже если у Егора были другие мысли на этот счет, легкое нажатие на вывернутую руку, и он зарычал.

Никита без всякой опаски опустил Егора, а тот, кинув на меня быстрый злой взгляд, попятился к двери.

Москвич с полуулыбкой проследил за его отходом, и не знаю, чтобы сделал, если бы Егор что-то произнес напоследок… Но он промолчал.

– Маш, прости, – повернулся ко мне Никита. – Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Давай, я поговорю с твоим мужем сам.

– Мне, пожалуй, пора… – покосившись на расходившихся охранников, произнесла я.