Вначале ты, потом она…

– Прекрати сейчас же, – сжав кулаки, резко потребовала я от сестры.

– Прекратить говорить правду? – едко отозвалась она. – Не надоело еще голову в песок прятать?

Вместо ответа я зло выдохнула, стукнув по стенке кабинки.

– Я позвонила, чтобы ты меня поддержала, а ты…

– О! Я тебя поддерживаю. Поверь! Я тебя никогда еще в жизни так не поддерживала, как сейчас! – насмешливо произнесла она. – Действуй! Дай своему любителю лодыжек вновь себя потрогать. Если тебе понравится – бросай уже своего мужа и возвращайся домой... Мы даже любителя лодыжек примем с распростертыми объятиями. Не могла же ты второй раз выбрать мудака?

– Ты невыносима, – произнесла я на выдохе, а Мира только хмыкнула.

– У меня на этот счет другое мнение… Машунь, может, мне приехать и открыть тебе глаза на твоего Вову, раз уж у тебя появилась альтернатива? Ведь кто знает, может, ты будешь более счастливой со своим любителем лодыжек?

– Я… я и так счастлива, – произнесла я. – А завтра еще и свекровь приезжает…

– Ага. И где тут поводы для счастья? – язвительно уточнила сестра. – Она же к вам ненадолго?

– Понятия не имею, но надеюсь, что нет.

Мира, поймав меня, весело хмыкнула.

– Надеюсь, ее приезд пойдет тебе на пользу.

– Хотя бы ради того, чтобы не видеться с ней, ты бросишь своего Вову.

Не желая больше слушать гадости о собственном муже, я спросила сестру, как у нее дела с парнем, и Мира, без колебаний переключилась.

Пока она рассказывала о недавнем знакомстве с родителями Гриши, я успела натянуть новенькие колготки.

– Имей в виду, на нашей свадьбе я Вову видеть не хочу, – закончив пересказ новостей, заявила сестра. – Но ты одна – приезжай. Мама с папой тебя уже простили, хоть и не подают виду. Так что нотаций не будет.

Я зло выдохнула, сжав кулаки.

– Мне не нужно ничье прощение, Мир. Это моя жизнь, и Вова – мой выбор.

– Да-да, помню. Священный союз двух сердец, – ничуть не впечатлившись, фыркнула сестра. – Один раз ошиблась и теперь несешь свой крест до конца, страдая, когда кто-то тебе мельком улыбнется.

– Мира! – возмущенно воскликнула я.

– Слушай, – внезапно поменяла она интонацию на заговорщическую. – А ты сама-то лодыжки своего мужа, когда последний раз «трогала»? Или весь этот бред со студенткой с твоей легкой подачи? Мол, сама ты уйти из-за дурацких принципов и собственной «непогрешимости» не хочешь, а так, может, Вова сам к малолетке свалит?

Я попыталась вздохнуть, но горло будто перехватило. От ярости, злости и понимания, что ни одно мое слово все равно не будет услышано, я молчала.

Мочала так бессильно, хотя хотелось кричать.

– Это уже перебор, Мир, – едва смогла я проговорить и, больше не слушая сестру, отключила вызов, выходя из кабинки.