Почему бы нам не уйти отсюда? И не прилечь где-нибудь… вместе…

Каким-то образом ему удалось вложить в свои слова столько чувственности, что Зуки пришлось собрать последние остатки гордости, чтобы дать достойный отпор.

– Избавь меня от дешевых намеков, – бросила она, сверкнув глазами. – И реши, наконец: или ты меня настолько презираешь, что тебя тошнит от одного моего присутствия, или ты делаешь мне крайне неприличное предложение лечь с тобой в постель. Одно исключает другое, Паскуале. – Она печально покачала головой. – Боже мой, такой умный человек, каким ты себя считаешь, не может не видеть, что концы с концами не сходятся.

Зуки увидела боевой блеск в его глазах, но ответ прозвучал очень тихо:

– Человек не всегда думает головой.

– Уходи прочь! – процедила она сквозь стиснутые зубы и перекинула длинные загорелые ноги через подлокотник шезлонга. Убедившись в том, что верх бикини на месте, она сбросила полотенце и, встав, поискала глазами Сальваторе – фотографа, который привез ее сюда.

Предполагалось, что она сможет расслабиться после двух дней напряженных съемок для альбома, задуманного Сальваторе. Ничего себе – расслабилась! С появлением Паскуале она почувствовала себя так, словно находилась на линии огня в зоне боевых действий! Зуки двинулась в сторону дома.

Одним плавным движением Паскуале крепко схватил ее за запястье, и Зуки ужаснулась тому, как отреагировало ее тело на это прикосновение. И почему он такой высокий? Такой сильный? И такой великолепный? У нее пересохло в горле.

– Нет, – покачал он головой. – Нам с тобой надо поговорить.

– Мне нечего тебе сказать.

– Зато у меня найдется многое… – Голос его был хриплым и жестким.

– Мне это не интересно.

Боже, какая ложь! Она сгорала от желания узнать, что ему от нее надо, несмотря на инстинктивное желание быть от него как можно дальше. И он об этом догадывался.

– Напротив. Думаю, тебя это может заинтересовать.

Он все еще держал ее за руку, так что она не могла вырваться, но со стороны его железная хватка могла казаться просто легким, почти любовным прикосновением.

Она решила избрать другую тактику. Ведь ей и раньше приходилось отбиваться от мужчин. Она склонила голову набок, так что ее длинные локоны цвета сверкающего на солнце меда упали ей на грудь.

– Если ты будешь себя так вести, Паскуале, – рассудительно сказала она, – мне ничего не останется, как закричать, а это может повредить твоей репутации.

– Моя репутация меня не волнует, – высокомерно протянул он. – Однако если таково твое намерение, то и ты не оставляешь мне выбора, и я буду вынужден заткнуть тебе рот. – Он заметил ее замешательство и добавил: – Поцелуем, конечно. Насколько я помню, тебе нравились мои поцелуи, Зуки! Очень нра-ви-лись.