Простенький ремонт, пару-тройку столов и оригинальный расписной орнамент на стене. А ещё кондиционер… Рубашка прилипла к спине из-за аномально жаркой погоды, поэтому долгожданная прохлада приятно остужает кожу.

В кафешке много людей, но один крошечный столик у стены всё же пустует. Быстро ставлю дорожную сумку на стул, чтобы никто не занял место, и направляюсь к кассе, чтобы изучить предлагаемое меню. Утром я не успела как следует позавтракать, а после были занятия в реабилитационном центре, поэтому мой желудок давно даёт понять, что его следует заполнить.

Передо мной небольшая очередь.

Я успеваю определиться с заказом и помечтать, что буду делать сегодня вечером с Яром. Наши домашние посиделки мне по душе. Мы редко где бываем вместе. С одной стороны я понимаю, что Ярослав молодой и, по сути, свободный мужчина, а с другой — мне тяжело играть не свою роль на публику, находясь рядом с ним.

— Мне, пожалуйста, слойку с курицей, шоколадный круассан и большой стакан латте.

— Это весь заказ? — интересуется продавец.

Во рту накапливается слюна. Можно было позволить себе ещё что-нибудь, например, то симпатичное пирожное с зеркальной глазурью и вишенкой посередине, но если я хочу вернуться в спорт, то лишний вес сыграет мне в минус.

Ждать заказ приходится буквально две минуты, поэтому я, взяв в обе руки еду и кофе, разворачиваюсь, чтобы вернуться к столу, но случайно сталкиваюсь с посетительницей, которая стояла за моей спиной, и проливаю кофе на её изумительную шёлковую блузку нежно-розового оттенка.

Я с ужасом смотрю, как прямо по центру расползается уродливое коричневое пятно, и думаю только о том, отстирается ли когда-нибудь столь красивая вещь?

— Вот же ёлки-моталки! — качаю головой и никак не могу оторвать взгляд от блузки.

— Простите, пожалуйста!

— Ёлки-моталки… Хм. Впервые слышу.

Голос приятный, мелодичный. Отдалённо знакомый. Я наконец поднимаю взгляд и впервые смотрю посетительнице в глаза, инстинктивно отшатываясь назад и упираясь бёдрами о стойку. Надо же такому случиться, но кофе я пролила на безупречную блузку Радмилы.

— Так моя бабуля любит ругаться, — отвечаю подрагивающим голосом.

Мила слегка улыбается. Очень непривычно видеть её настолько близко и вживую.

Она одного со мной роста, а возраста… примерно одногодка Ярослава. Серые глаза, распущенные прямые волосы и идеальный неброский макияж как для светлого времени суток. Радмила рассматривает меня, а я — её. И плевать, что за нами собралась приличная очередь.

— Ёлки-палки — слышала. А это что-то новенькое, — произносит она задумчиво и берёт со стойки салфетки, которые услужливо предлагает ей продавец.

Я не знаю, куда себя деть и нужно ли броситься Радмиле на помощь, ведь по моей вине испачкана её одежда.