Гребаный чудак. Но да, мы все еще зависаем сегодня.

На его лице тоже появляется улыбка.

— Хорошо. Увидимся позже. — Когда я выскальзываю из кабинки, он тихо говорит: — Сожалею по поводу того, что сказал. — Он выглядит неловко, почти смущенным, когда продолжает: — Я действительно не знал, что задел тебя.

Мое сердце болит за него. Я хочу, чтобы он объяснил, почему он такой, какой есть, но я понимаю, что это слишком рано для нашей дружбы, чтобы попросить его объяснять свое поведение. Вдруг, я чувствую, что хочу защитить его. Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю решительно:

— Мне нравится, что ты странный. Это делает тебя уникальным. Я никогда не встречала никого, как ты, раньше, и горжусь тем, что ты — мой друг, Эш.

Оставив его в шоке, я разворачиваюсь и иду обратно на работу, в то время как мое лицо пылает красным, как неоновая вывеска.

Я смотрю, как Нат виляет задницей, когда уходит. Потому что она никогда не ходит просто так.

Она дефилирует. Она скользит. Подкрадывается. Плывет.

Она как чертово животное. Животное, которое я хочу приручить. Каждый шаг, который она делает, просчитан.

Она ходит как порочная мечта. Чертовски дерзкая.

Видел ли я когда-нибудь, как она спотыкается или выглядит неуклюжей? Да, черт возьми. И я смеялся от всей души. Если я когда-либо скажу ей об этом, она пнет мою задницу. Я смотрю видео с камер «Сафиры» большую часть дня. Даже если я должен смотреть за магазином, я провожу большую часть времени, наблюдая за Нат.

То, что она сказала минуту назад, засело в моей голове: «Я горжусь тем, что ты — мой друг, Эш».

Я не слышу подобное часто. «Я горжусь». Такие слова обычно не связаны со мной. Просто не подходят мне. Папа Ника, Илья, был первым человеком, который когда-либо сказал мне, что он гордится мной. Нат — вторая. В моей жизни.

Я хотел бы сказать, что это не влияет на меня, но, черт, я надуваю грудь как лягушка. Если бы мне нужно было идти прямо сейчас, я знаю, что шел бы с важным видом.

Она отказалась от свидания с этим недоумком сегодня, чтобы мы могли посмотреть телевизор вместе. Я не знаю, как относиться к этому. Может быть, она солгала о том, как прошла прошлая ночь, чтобы не уронить свое достоинство.

Мои губы поджимаются. Мысли о Нат, трахающейся с другим парнем, заставляют меня впадать в ярость. Я ненавижу этого парня. Я не знаю, но что-то с ним не так, и я собираюсь выяснить это.

Подозрительные сразу видят себе подобных. А я чертовски подозрительный.

Усмехнувшись, я возвращаюсь к ноутбуку и продолжаю работать. Моя ухмылка исчезает, когда я понимаю, что Нат, вероятно, увидит его снова завтра вечером. Мне нужно выбросить ее из головы.

Самое время для звонка Таше.

Поставив контейнер мороженого с арахисовым маслом, газированные напитки и ложки на журнальный столик, я жду моего гостя. Я проверяю часы. 20:27.