— Такая отличный свадьба, не так ли? Я так счастлив в Валентину, — английский моего папы не так хорош.

Он жил в Америке в течение тридцати лет, и до сих пор говорит с сильным акцентом. Не он один. Отец Тины, Марко, тоже. Работая и общаясь в основном с хорватами, отцы забыли, что они американцы. Даже немного.

Моя мама подталкивает папу и говорит:

— Борис, не говори о свадьбе с Натальей. Ты знаешь, каково это для нее. — Мама говорит на английском чертовски хорошо. Она немного драматична. Не то чтобы я обвиняю ее. Когда ты вырастила троих рыжих дочек, то становишься такой. Мой папа пытался выдать меня замуж за хорошего хорватского парня, когда мне было восемнадцать, и всякий раз, когда он упоминает брак в разговоре, я обычно просто ухожу от него, еще продолжающего говорить.

Папа смотрит на маму:

Папа надувается и отводит взгляд в сторону.

— Я вижу Нину у бара. Думаю, что присоединюсь к ней и что-нибудь выпью, — выбираюсь из когтей своего отца и ухожу.

Я делаю два шага и слышу, как мой папа кричит:

— Pamet у glavu! Nemoj mi sramotit!

Я ухмыляюсь. Я слышала это, когда была ребенком. Это означает: «Включи мозги» и «Не позорь меня». Каждый хорватский ребенок слышит это, пока растет, и, скорее всего, и дальше. Мне почти двадцать девять, и я до сих пор слышу это!

Мои сестры в баре беседуют и, очевидно, флиртуют с красивым барменом блондином.

Он на самом деле красив.

Не горяч. Его красота классическая.

Я видел его несколько раз, но не знаю имени. Мы все собираемся в «Белом кролике» каждый субботний вечер, чтобы выпить и расслабиться. Ник сделал нас с девочками ВИП-персонами. У нас есть собственная кабинка и все, что мы пожелаем

Я ухмыляюсь и решаю побыть настоящей сукой. Я собираюсь испортить их веселье.

Изображаю лучшую страстную улыбку, прохожу между своими сестрами и наклоняюсь через стойку к бармену.

— Здравствуй. — Я наклоняю голову и рассматриваю его лицо, как будто увидела его в первый раз. — Я уверена, что ты — новенький. Я бы вспомнила тебя, если бы видела здесь раньше.

Слегка прикусываю ноготь своего мизинца, делая акцент на естественно пухлые губки.

Бармен смотрит на мои губы, напрягается и отвечает сдавленно:

— Здравствуй. — Он прочищает горло и пытается снова: — Здравствуй. На самом деле я знаю тебя, Нат. Я вижу тебя каждый вечер субботы на вечеринках.

Я изображаю лучшее смущенное выражение лица и наклоняюсь еще ближе, так что он может видеть мое декольте.

— Прости. Может быть, я могу это исправить...

— Стефан. Но все зовут меня Шериф, — он берет мою руку и целует.

Я беру его руку, слегка целую кончик среднего пальца и провожу им по моей нижней губе. Рот Стефана немного приоткрывается, и его тело напрягается. Он выглядит болезненно. Я шепчу:

— Позволь мне как-нибудь компенсировать это для тебя... Шериф.