Я спросила его, почему они называли его Духом, а он ответил, что во время его работы на русских, они подметили, что у него была способность пробираться, проникать в помещения и выбираться из них незамеченным. И так был рожден Дух. Я думаю, что собака зарыта намного глубже, и что это затрагивает его прямо в сердце.

И даже больше того. Я знаю, что есть причина, из-за чего он злится, когда я его так называю.

Я поднимаю его голову со своего живота и перекладываю на кровать. Я использую это мгновение, чтобы посмотреть на него. Действительно посмотреть на него. Он выглядит таким умиротворенным, когда спит.

Представляя годы пыток, которым он подвергался, а затем последовавшие за ними годы ночных кошмаров... все это заставляет мое сердце болеть. Я смотрю на него еще немного, а затем вытираю свои слезы. Наклоняясь к нему, нежно целую его губы и тихо говорю:

— Ты не невидимый для меня, Дух.

Я прижимаюсь ближе к нему и задаюсь вопросом, чувствует ли он это тепло. То же тепло, которое чувствую я, когда нахожусь рядом с ним.

Взяв его руку в свою, переплетаю наши пальцы и закрываю глаза.

— Сладких снов, Эш. Я люблю тебя.

Что-то щелкает меня по носу.

Я отмахиваюсь рукой, чтобы избавиться от этого.

И снова то же с носом. Я ворчу и засовываю голову под подушку. Здесь пахнет лимоном и ягодами.

— Ашерррр. — Нат. Она произносит имя певучим голоском, и я знаю, что мне нужно посмотреть на нее.

Когда я поднимаю голову, тру сонные глаза и замираю.

Вот она, стоящая в дверях, одетая лишь в мою рубашку и трусики. Сексуальная как грех и одновременно чертовски милая.

И затем, я облит водой.

Чтобы защититься, я хватаю ее подушку и прикрываюсь ею, пока по-армейски скатываюсь с кровати.

Я слышу, как Нат накачивает свой чертов водный пистолет и выкрикивает.

— Долг платежом красен. — Затем она что-то бросает на кровать.

Звук ее шагов, выбегающих из комнаты, наполняют мои уши. Когда я думаю, что в безопасности, я поднимаю голову, смотрю на кровать и ухмыляюсь.

Поднимая собственный огромный водный пистолет, я накачиваю его до тех пор, пока давление в нем не становится максимальным. Проверяю уровень воды. Он полный. Мои губы сжимаются, брови поднимаются, и я наклоняю голову. Маленькая распутница меня не обманула.

Режим хищника включается, и я медленно ползу по кровати, спускаюсь на пол, пока не достигаю двери в спальню.

Я высовываю голову из нижней части дверного проема и вижу маленькую головку, прячущуюся и выглядывающую из-за столешницы на кухне. Я ухмыляюсь.

Я приседаю и крадусь на кухню, ведя себя аккуратно, чтобы не издать ни звука. Никто не может быть тише Духа. Когда я достигаю противоположной стороны барной стойки, мысленно считаю до трех, а затем выпрыгиваю с воинственными воплями, открываю огонь, обрызгивая Нат.

Только там никого нет.