Я рявкаю:

— Я ни хрена не должен тебе, красавчик!

Ник широко улыбается. На его щеке появляется ямочка и он говорит:

— Я никогда и не говорил обратное, засранец. Утихомирься. Вот как мы поступим. Ты придешь и съешь со мной сегодня свой ланч. Только ты и я. Тогда мы и поговорим.

И затем он исчезает, уходя по коридору.

Ник видит, что у меня, в общем-то, нет как такового ланча, и дает мне половину своего сэндвича. Он говорит с набитым ртом:

— Так к чему вся эта твоя злость?

Я перевожу взгляд на него.

— А какого хрена радоваться?

— Верно сказано. — Его выражение лица становится серьезным.

Я не отвечаю, просто какое-то время смотрю на него, откусывая сэндвич. Он кивает и тихо говорит:

Мы не разговариваем оставшуюся часть ланча. Он доедает свой сэндвич и встает.

— Забегай ко мне завтра после школы. У меня есть кое-что, что, возможно, ты хотел бы увидеть.

Он уходит прочь, а я ничего не могу с собой поделать, мне интересно, на самом ли деле у меня только что появился друг.

Я пялюсь во все глаза на предмет в моих руках с абсолютным благоговением.

Ник говорит, улыбаясь:

— Тебе нравится, не так ли? Папа дал мне его в прошлом году.

Это пистолет 45 калибра. Я поднимаю его и прицеливаюсь из окна. Ник выхватывает его из моих рук, размахивая пистолетом в воздухе, и говорит:

— Мой отец говорит — никогда не целься в то, что не собираешься убить.

Интерес узнать берет верх, и я спрашиваю:

— Ты когда-нибудь его использовал?

Ник кивает, а затем передает мне сумку. Я беру ее, но не открываю. Она мягкая. Полагаю, что это одежда.

— Если что-то не подойдет, просто выбрось.

Я задаюсь вопросом, почему этот парень поддерживает меня.

Учитывая то, насколько я сомневающийся, что-то подсказывает мне, что нужно разведать, к чему все это.

Я не знаю, почему так нервничаю, но не могу прекратить смотреть на отца Ника. Думаю, я совершил промах.

Самое странное, что Илья (странное имя) так же пристально смотрит на меня. Такое впечатление, будто он может посмотреть, что у меня внутри. Видеть, через что я прошел. Мое сердце бьется чаще, когда я сижу за обеденным столом между Ником и его братом Максом. Макс нормальный. Он надоедливый, но во многом он, как Ник. Они действительно не имеют ни малейшего понятия о том, откуда я.

Я окружен громкой, счастливой семьей. И это отстойно. Это напоминает мне о том, чего у меня нет.

Мама Ника смотрит на меня грустными глазами, и мне хочется уйти. Я не хочу быть объектом благотворительности.

— Спасибо вам за ужин, но мне нужно идти домой. — Я встаю, чтобы уходить.

Никто не говорит и слова. Я могу видеть, что мама Ника разочарована. Илья встает и с сильным акцентом говорит:

— Пойдем. Я провожу тебя.

Продолжая держать голову опущенной, я никому не говорю «доброй ночи».