Его глаза темнеют, когда он смотрит, как капельки воды скользят вниз по моему обнаженному телу. Он бормочет:

— А почему тогда я сейчас чувствую себя везунчиком? — И проводит большим пальцем по моему соску, тем самым вызывая возбуждение в моем животе. Я посмеиваюсь, когда вылезаю из ванны.

— Ну да. Как будто эта фраза хоть раз в твоей жизни срабатывала. Давай уже, я голодная.

Я протягиваю Эшу руку. Он принимает ее, и я помогаю ему выбраться из ванны. Беру большое пушистое полотенце и начинаю вытирать его тело. Он смотрит на меня, нахмурившись, и я краснею.

Ладно. Очевидно, ему это не нравится.

Опустив голову, засмущавшись, я говорю:

— Прости. Вот... — Я двигаюсь, чтобы отдать ему полотенце, но он отталкивает мою руку прочь, оборачивает свои сильные руки вокруг меня, крепко обнимая, и опускает свои мягкие, теплые губы на мои. Целует меня медленно и долго, кажется вечность, и я официально возбуждена. Его язык танцует с моим. Он стонет мне в рот, когда я легко прикусываю его язык. Я придвигаюсь ближе, чтобы углубить поцелуй, но Эш отстраняется от меня, и я почти хмурюсь.

Глядя мне в глаза, он улыбается.

— Пойдем кушать, малышка.

Мы оба одеваемся в свои пижамы, и впервые Эш не надевает футболку. Мне нравится смотреть на него. Я вижу следы от шрамов на его твердом, скульптурном прессе, и мое лоно плачет слезами счастья. Мое сердце сжимается в агонии от мысли, через что он, возможно, прошел, но никто не должен стыдиться своего тела. Уж точно не такого хорошего тела.

В знак молчаливой поддержки, я подхожу к нему, оборачиваю свои руки вокруг него и оставляю нежный, влажный поцелуй на его груди. Эш накладывает пасту, которую приготовил, и она выглядит так же хорошо, как и пахнет.

Мы сидим, и я пробую пасту. И она действительно хороша. Улыбаясь ему, говорю:

— Ты никогда не говорил, что умеешь готовить.

Беря в руки вилку, Эш усмехается.

— Ты никогда не спрашивала, красавица.

Его новенький телефон вибрирует на столешнице, и я без разрешения поднимаю его.

Я прижимаю телефон ближе к себе и опускаю его. Он вибрирует каждую секунду нашего неловкого молчания. Эш смотрит на телефон пустым взглядом. Я не знаю, кто эта женщина, но она вытаскивает на поверхность эмоции из моего мужчины и делает его одновременно злым и печальным.

«Я прибью эту сучку!»

Телефон прекращает вибрировать, и я отталкиваю его назад, на середину стола.

— Не хотела, чтобы ты разбил еще один, — бормочу я, избегая его пристального взгляда.

Эш снова начинает есть и тихо говорит:

Уже не голодная, ковыряюсь в своей еде дольше, чем нужно, прежде чем встать и отнести тарелку в раковину.

Ашер подходит, становится за мной и оборачивает вокруг меня руки. Опуская свои губы на мою шею, он спрашивает:

— Телевизор или постель?

— Постель.