Ощущение старого уютного дома согревало душу, переносило Эбби в безмятежный светлый мир детства, охраняемый любящими близкими, полный сказочных сновидений, в мир, где, казалось, все мечты сбывались…

Ее чуткий отец особенно заботился о душевном спокойствии маленькой дочери. Эбби ждала его появления в детской, когда она была девочкой: высокого роста, уверенный в себе, он выглядел всемогущим волшебником, при виде которого все злые духи немедленно исчезали. Эти дорогие воспоминания обступили измученную событиями последнего дня молодую женщину.

Она повернулась и увидела, что родной силуэт отца не казался ей огромным. Время и болезнь сердца изменили отца так, что теперь его при всем желании нельзя было принять за волшебника, который изгонял назойливых духов. Перед ней стоял пожилой, усталый человек.

— Извини, папа, но я наполовину сплю.

— Я знаю, дорогая. Мы не хотели беспокоить тебя, но есть одна вещь, которая тебя непременно обрадует. — В его голосе было что-то таинственное.

— Что же это такое, сюрприз?

— Пойдем, вставай и взгляни сама. Мама приготовила твою любимую помадку! — сказал торжествующе отец.

Господи! Родители изменились только внешне, а по сути своей остались такими же патриархальными и наивными, как и в прежние годы, подумала Эбби и встала с кровати.

Ее матери было свойственно типично крестьянское переходящее из рода в род отношение к жизни. От всех болезней и невзгод у нее был только один рецепт: «Если что-то тебя тревожит, поешь». От материнского хлебосольства Эбби спасалась длительной диетой и изнурительной гимнастикой, чтобы сохранить приличную форму и не располнеть.

Эбби последовала за отцом в гостиную, где ее ждали мать и Джек. Вот-вот должны были появиться и другие братья, чтобы после пережитого потрясения поддержать ее.

При виде матери Эбби охватило смятение. Ей предстояло большое испытание: убедить свою мать, что она — ее дочь — вполне здорова и что причин для беспокойства нет.

— Самое время для хлеба и зрелищ, — приветствовал ее Джек, не подымая глаз. — Занимай место в партере и устраивайся поудобнее.

— Так что происходит?

Эбби села на пол, скрестив привычно ноги. Кастрюля со стряпней находилась так близко, что она могла слышать запах приготовленной еды. Дочь знала, как ждет ее мать похвал своему кулинарному искусству, и Эбби всегда радовала ее, восторгаясь всем, что бы она ни приготовила.

Мать Эбби страдала больше любого из своих детей, когда им было больно. От этой жертвенной любви она рано поседела. В свои шестьдесят с небольшим она казалась намного старше.

— Как ты, дорогая? — с болью и страхом спросила она дочь.

Эбби читала все, что таилось в этих добрых голубых глазах, и ободряюще улыбнулась.

— Гораздо лучше.