— Мужчин надо стрелять! — заявила Эбби, несказанно удивив своих коллег-врачей такой, не свойственной ей агрессивностью. Ее даже не остановило, что среди присутствующих находилась Фиби Торнер, жена полицейского.

Все объяснялось просто: по своему автоответчику Эбби получила сообщение от Майкла, что он должен отменить их субботние развлечения. Когда она сама позвонила ему, чтобы спросить, в чем дело, его не оказалось на месте.

— Приятно видеть тебя в таком хорошем настроении, — нашелся кто-то из шутников.

Эбби задумалась. Поведение Майкла было необъяснимо.

Эта зловещая неизвестность убивала Эбби. Во всем происходящем было что-то такое подозрительное, угрожающее… Какие-то темные тучи собирались над ее головой.

— Уж не о Майкле Вивиано ты говорила? — спросила Фиби, когда они остались вдвоем за обедом.

Эбби не собиралась обсуждать свою личную жизнь, но когда она взглянула в добрые усталые глаза женщины намного старше ее, она была рада поделиться с ней своими сомнениями.

— Ты знаешь Майкла? — словно походя спросила Эбби.

— Конечно.

Он настоящий мужчина. В чем он провинился перед тобой?

Эбби не знала, с чего начать. В ней столько накопилось всего… Но о многом она не имела права говорить даже Фиби. Но если не ей, то кому еще могла она раскрыть свою душу?

Наконец Эбби решилась.

— Он назначил мне свидание на завтра. Ничего особенного в этом нет.

— Я слышала от Ральфа, — сказала Фиби, — что вы вдвоем стали предметом разговоров в участке. Док и Серж. Они говорят, что Майкл превратился в твоего постоянного Белого рыцаря.

У Эбби замерло сердце.

Господи, неужели их тайну так быстро разгадали?

— А что ты сама думаешь о нем? — спросила Фиби.

— Он чертовски пугает меня, — ответила Эбби с натянутой улыбкой.

Фиби дала понять, что разделяет ее чувство, чем крайне поразила Эбби.

— Майкл возвел свою преданность работе в культ. — В ее голосе слышалось уважение. — Он, как, впрочем, и многие полицейские, одержим своей профессией. И у тебя то же самое с медициной, так что ты должна хорошо понимать Майкла. Большинство женщин лишены этого дара сопереживания, имея дело со своими… — Фиби запнулась.

Она едва не сказала «мужьями» и смущенно замолчала, уткнувшись в тарелку с салатом.

— А что для тебя самое трудное в отношениях с Ральфом? — спросила Эбби, так и не притронувшись к цыпленку.

Фиби ответила не сразу.

— Ты ведь знаешь, я никогда не была фанатиком своей профессии медсестры. Но поскольку большая часть моей сознательной жизни связана с работой в «неотложной помощи», я могу понять сокровенные черты характера полицейских.