На кулаках мы вопрос не решим, – Семен смотрел на врага немигающим взглядом и чеканил слова. – Дело очень серьезное, поэтому или мы твоих выводим в расход, или вы наших… Или ты меня убьешь, или я тебя. Одно из двух…

Нахрап выдержал взгляд, но чувствовалось, что давалось ему это с большим трудом.

– Ты не обосновал, – покачал он головой. – Я так и не понял, почему этот банк твой. Если ты так решил, то это не дело. Ты мне по понятиям обоснуй…

– Если по понятиям, то сам по себе этот банк ничего не стоит, – Семен слегка сбавил накал. – Инфляция бешеная, кредиты давать невыгодно даже под такие же бешеные проценты. С долларовыми кредитами ситуация другая, но доллары всегда в дефиците. Да и рублевой наличности тоже не хватает… Короче, банк может выжить, если будет пропускать через себя крупные суммы и снимать с них комиссионные. Эти суммы есть, но в этом только моя заслуга. Я нашел людей, я с ними договорился, через банк прокручиваются деньги, поэтому банк, что называется, в фильдеперсах…

Семен мог бы сказать, что банк неплохо зарабатывает на коротких кредитах под бешеные проценты, но незачем афишировать доходную статью.

– Что за люди?

– Этого я тебе сказать не могу.

– Я тебе не верю.

– Тогда забивай стрелку, – без колебаний предложил Семен.

– Сначала я заберу свои деньги.

– Без проблем.

– И еще я должен знать, какие суммы прокручивает Алекс.

– Все, что через мой банк, – не вопрос.

– А что, есть и другие варианты?

– Надеюсь, что нет. И надеюсь, и слежу, чтобы не было таких вариантов…

– Значит, на тридцать копеек его поставил?

Семен молча кивнул. Зачем повторять то, что уже было сказано. Пусть Нахрап говорит, пытаясь оправдать свою нерешительность.

– И пятнадцать копеек мои… Неплохо. Мне нравится такой подход.

– За деньгами подъезжай послезавтра.

– Подъеду. Тогда и поговорим насчет банка.

– У тебя все?

– А ты что, меня гонишь?

– У меня дела, – жестко сказал Семен.

– Ну, ну… – поднимаясь со своего места, усмехнулся Нахрап.

Он ушел, а Семен потянулся к сигарете. Достал из пачки, но тут же сломал. Закурить сейчас означало, что разговор с Нахрапом вызвал у него нервное расстройство. А он должен был держать марку не только перед собеседником, но и перед самим собой. Поэтому усилием воли заставил себя поверить, что ничего серьезного не произошло.

Хотя это был самый настоящий наезд. И пока не ясно, кто надоумил Нахрапа потребовать половину банка. Уж не Усыгин ли?..

* * *Делавар смотрел в глаза с насмешливым удивлением. И голос его прозвучал как резкий хлопок в ладоши – бравурно, но вместе с тем отрезвляюще.

– Алекс, я не понял, ты чего на меня пялишься?

– Я? Пялюсь?.. Да нет, просто смотрю, – смутился Усыгин. – Фигура у тебя на загляденье. Как у Аполлона.