Он медленно разогнулся и встал, в последний раз бросил взгляд на выступающие из морской пены обломки скал у себя под ногами и начал подниматься по каменным ступеням обратно, во чрево пещеры, где смутно виднелся мерцающий огонек фонаря.

Лили проснулась с ощущением пустоты и тяжести в голове, но уже через минуту ее охватило радостное волнение, не менее сильное, чем ночью, словно и не было перерыва на сон. Открыв глаза, она увидала сидевшего к ней боком Дэвона. Не отрывая восторженного взгляда от личика спящего младенца, он качал на руках Чарли, закутанного в тонкий муслин и теплый бархат. Лили окликнула его по имени и протянула ему руку.

Он поднял голову. Восторг на его лице уступил место иному выражению, смысл которого она сразу не смогла уловить. Не отводя взгляда, Дэвон подошел к ней. Ребенок захныкал. Лили выжидательно протянула к нему руки, улыбаясь и чувствуя, как радость переполняет все ее существо. Но молчание затягивалось, ее улыбка угасла, и страх пронзил ей сердце ледяной иглой… как раз за миг до того, как Дэвон наклонился, передал ей младенца и отступил прочь.

Впервые в жизни взяв на руки сына, Лили тотчас же позабыла свои страхи, позабыла обо всем на свете, захваченная удивительным переживанием. Она уже обожала сына.

– Взгляни на него, Дэв! Нет, ты только посмотри! У него твои волосы. Подбородок, мне кажется, мой. Не знаю, чей это носик, но он чудесный!

Очарованная, Лили кончиком пальца коснулась носа ребенка, а потом сбросила меха, чтобы открыть грудь.

– Он уже проголодался! Да, мой маленький! Сейчас, сейчас! Вот так… Ты посмотри, он уже все умеет! Это так…

У нее не хватило слов, и она блаженно закрыла глаза. Чарли тем временем принялся мирно посасывать молоко из ее груди. Девять месяцев это крохотное существо обитало в ее утробе, а теперь она кормила его своим телом. Просто невероятно! Постигая великую гармонию природы. Лили не могла вдоволь налюбоваться совершенством дарованного ей чуда.

Чарли уснул прямо с открытым ртом, подняв к лицу сжатые в кулачки ручонки.

– Радость моя, – ворковала над ним Лили, целуя пушистую макушку.

Он крепко зажмурился, причмокнул губками и заснул еще крепче. Она поудобнее устроила его у себя на сгибе локтя и подоткнула муслиновую простынку.

Лили подняла взгляд. Дэвон стоял в полумраке, там, куда не доставал теплый свет фонаря, и казался смутной, едва различимой тенью на фоне тьмы, сгущавшейся за его спиной.

– Который сейчас час, как ты думаешь?

– Подойди поближе, Дэв, я тебя не вижу.

– Нас, наверное, искали всю ночь; перед рассветом я видел фонари на вершине утеса. Я сейчас поднимусь туда. Лили. Ты побудешь одна? Я скоро вернусь.

Она кивнула, вглядываясь в мутный сумрак.

– Но сначала я должен кое-что тебе сказать, – продолжал Дэвон.