- Запрещай, Николай Григорьевич, езду. Страшной беды можем дождаться, сказал Косованов.

- Сколько лесу на "головки" еще не хватает?

- Чуть поменьше человеческой жизни.

А Герасимов прибавил:

- Какой есть, бережнее станем расходовать.

Тут же оказался и Баженов.

- А что скажет товарищ из ЦНИИ? - спросил Косованов.

Баженов слегка качнул головой:

- Вы и так чересчур долго рисковали, друзья. Я бы прекратил подвозку леса еще позавчера. А насчет экономии... Зачем вы рубите такие высокие бабки? На каждой сорок сантиметров свободно можно сэкономить. Бабок - сотни. Не понимаю и другого: зачем непременно сейчас готовить реи? Навесить их недолго, можно в самый последний момент, из вновь приплавленного леса. И огнища тогда же можно поставить. Я бы подумал и о том, чтобы в середину "головки" закатывать бревна потоньше.

И все согласились, что это действительно очень верно. Жаль, что сразу вели работы с расчетом на полный достаток в лесе и потому немного расточительно. Баженов не стал рисоваться, кичиться своими деловыми советами, мягко улыбнулся, повертелся недолго среди рабочих и попросил Павлика подбросить его к конторе.

А Цагеридзе вдруг подумал: "Теперь, когда всем ясно, что лес надо беречь, экономить - разве Кузьма Петрович Герасимов и сам не стал бы рубить бабки короче? И накатывать в середину более тонкие бревна? И пока не ставить огнища? И не навешивать реи? А товарищ Баженов теперь на пять минут оказался умнее всех! И записать это куда следует он теперь имеет полное право. Замечательно!"

Цагеридзе поднялся на берег. Там бригада плотников тесала, готовила вороты - "васильяновы колеса". Пока плоты дойдут до устья Ангары и там их возьмут на буксир могучие теплоходы, приходится управлять цепями. В самых трудных местах, в порогах на шиверах помогут, "подработают" катера. Вороты должны быть надежные, прочные. Здесь ни на чем экономить нельзя.

Вся площадка, на которой работали плотники, была засыпана корой и крупными белыми щепками. От них на солнечном пригреве пахло уксусом. Топоры в теплом, влажном воздухе стучали как-то по-особенному сочно и звонко.

Кой-кто из рабочих помахивал топором, скинув прочь верхнюю одежду. Потные рубахи туго обтягивали спины. Сделались непривычно тонки освободившиеся от полушубков, шапок и шерстяных платков женщины. Они орудовали поперечными пилами, выбрызгивая на талый снег пригоршни мягких желтоватых опилок.

Среди женщин Цагеридзе разглядел Феню в паре с Булатовой, а там, где плотники тесали бревна, - Максима с Михаилом. Эти работали хотя и неподалеку друг от друга, но каждый сам по себе. Цагеридзе усмехнулся. Он сразу заметил, что Феня все время держит голову вбок, смотрит в сторону и от этого пила часто "играет", вызывая недовольство Булатовой.