Но если попробуешь ее превратить в валюту с большой буквы, да не превратишь - беда! Такая беда, все равно как если бы вы ограбили банк! Вы слушаете?

- У меня ломит в ушах, - сказал Цагеридзе.

- А что такое? Простуда? - не понял его Баженов. - А! Так вот, такой валюты бойтесь, Николай Григорьевич! Это валюта лишь потенциальных возможностей. Как тепловая энергия земного ядра. Она и реальность и миф. К досаде своей, никогда не запоминаю фамилий писателей, но, кажется, у Чехова изображен гробовщик, который высчитывал убытки, ожидающие его после смерти от невыполненной им уже в то, загробное, время работы.

Чеховский гробовщик вел свои расчеты именно в этой валюте. Николай Григорьевич, разве вы не понимаете, что и ваш миллион исчисляется в ней же? А вы его торжественно и наивно пишете с большой буквы! Поберегите себя. С этой валютой нужно обращаться, как с миной, иначе...

- Да, я знаю, спасибо, - нетерпеливо перебил Цагеридзе. - Танки на войне опасны почти так же, как мины. Я очень жалею свою левую ногу, которую мне не заменит теперь никакой протез. Но зато немецкий танк сгорел и не убил десятки наших солдат, его потенциальные возможности обратились в ничто.

И для меня почему-то совершенно нет разницы, с какой буквы валюта - с большой буквы, с маленькой буквы. Вижу миллион - берегу миллион! Вижу клад - достаю клад! Министерство финансов, Министерство юстиции, Василий Петрович, товарищ Анкудинов, товарищ Баженов - в буквах они разберутся! Если назад вы не хотите поворачивать, мы приехали. Остановись, Павлик!

Дорога, которой обычно во время работ ездили на Громотуху, теперь была залита водой. Павлик правил под самый обрыв берега, и кошева шла косо, наваливаясь набок.

Промокший, но еще не смерзшийся снег, как песок, хрустел и скрипел, продавливаясь под полозьями глубокими узкими канавами, отливающими стеклянным блеском. Километровая дамба, ограждая разлившееся внутри запани огромное озеро, казалась сделанной из бетона: так тяжело и плотно лежала она. А в конце дамбы, на острове, высились целые горы сдвинутого с реки снега.

Баженов легко выпрыгнул из кошевы, помог Цагеридзе. Окинул взглядом широкий, дымящийся разлив воды, готовый уже схватиться ледяной коркой.

- И это такую гигантскую, но, собственно говоря, никчемную работу вы проделали? - сказал он, покачивая головой и явно разумея груды снега, сдвинутого на остров.

 - Понимаю. Вы боялись, что вода со снегом даст непрочный, зернистый лед. Больше того, прососавшись где попало и как попало, она могла бы вам оставить "линзы" совсем сухого снега, запаянного льдом со всех сторон, словно в коробочке. И вы подготовили ложе для дамбы, как готовят дно реки при строительстве плотины на гидростанциях под бетонную кладку. Да-а...