Они будут насквозь мокрые и промерзшие. Господи, только послушайте, как завывает!

Входная дверь распахнулась, и шквал ветра ворвался в холл вместе с облаком снега, вихрем закружившегося вокруг кресел и осевшего на натертом полу. Мужчины скрылись в темноте, а Роукби вместе сэром Генри с трудом закрыли за ними дверь.

— Подними все шторы с этой стороны дома, Роукби! Вели девушкам помочь тебе. Включите лампы, а не то в такую погоду они не найдут дорогу к дому.

Спасательной экспедиции потребовалось более получаса, чтобы покрыть короткое расстояние от дома до озера и вернуться с попавшими в беду фигуристами. Промерзшие до костей, они стояли в холле, отряхивая с себя снег, когда прибежала Труди, предлагая всем горячую ванну и напитки.

— Это та самая таинственная женщина и ее приятель, мистер Ньюман, — вернувшись в гостиную, объявила Утрата. — Теперь мы выясним, кинозвезда ли она.

— Кинозвезда? — холодно усмехнулась бабушка. — С какой стати ей быть кинозвездой?

— Потому что это та самая загадочная американка, которая повсюду ходит в темных очках, — ответила Джейн.

Аликс смотрела в свой пустой бокал, размышляя, хочет ли еще один коктейль. За окном ветер издавал завывающий, погребальный звук, и сквозь тяжелые, толстые шторы слышно было, как он ударяет в окна. Там, снаружи, бушевала свирепая буря.

— Это долго не продлится, мисс Аликс, — сказал Роукби, забирая ее бокал и возвращая на поднос. — Такое ненастье налетает и быстро уходит. Ветер скоро выдохнется, и завтра начнется оттепель. За окном уже теплее, хотя при таком ветре сразу не скажешь.

В гостиную вернулись мужчины. Сол и Эдвин переоделись в сухие смокинги, тогда как Майкл и Хэл были облачены в странный набор плохо подходящих по размеру разномастных вещей — оба были выше ростом, чем мужчины семейства Ричардсон. Ньюман позаимствовал у Эдвина брюки и джемпер.

— Пожалуйста, простите мне такую неофициальность, мэм, — сказал он, обращаясь к леди Ричардсон.

Его спутница стояла в дверях в платье, которое Аликс хорошо знала, — шелковое, пурпурно-красное, одно из ее самых любимых. Наверное, тетя Труди одолжила его гостье. Оно так хорошо сидело, словно специально было на нее сшито. Странно, что у них оказались одинаковые фигуры. Стоящая в дверях женщина выглядела стройной и гибкой, элегантной и невозмутимой; и было не похоже, что ее только что спасли от снежной бури. Исчезли темные очки и шляпа, и белокурые волосы ниспадали ровной волной на одну сторону лица.

— Я сама объявлю о себе, Роукби, — промолвила она.

Светловолосая женщина вышла на середину комнаты, обводя взглядом собравшихся.

— Какая теплая семейная компания. Добрый вечер, бабушка. Вы меня помните?

Глава пятьдесят девятая

Аликс поняла, кто это, в тот же миг, как услышала голос.