Боятся – значит, все идет правильно, да, Рональд? И от меня ты ждешь страха. А я тебя не боюсь. Вернее не так. Я боюсь стать твоей женой, потому что тогда ты посчитаешь, что я полностью в твоих руках, а я слишком слаба, чтобы постоянно с тобой бороться. А как начальника какого-то там отделения или родича императора я тебя не боюсь. Но ты уверен в обратном, потому что привык видеть страх везде, где появляешься. Хватит правды?

– Ты слаба? – Рональд, казалось, не услышал моего вопроса. – Ты себя недооцениваешь, Мари. Думаю, как только ты станешь моей женой, ты постоянно будешь требовать новых свобод, причем не криками или истериками, а взглядом теленка, отлученного от коровьего вымени. Именно так ты и смотришь, Мари. «Я – испуганное создание, пожалейте меня, не обижайте меня».

– Теленок, так теленок, – легко согласилась я. – Мы закончили, Рональд? А то скоро пойдет откат, я стану рыдать и каяться.

– Хотел бы я посмотреть на это зрелище, – проворчал Рональд. – Но да, на сегодня мы закончили.

Хлопнула дверь. Я осталась в комнате одна.

До конца дня я ловила отходняк, рыдала и помогала Еве готовить ужин. К изделиям на продажу меня не пустила Сандра.

– Ты сейчас на покойника похожа, – категорично заявила она. – С таким твоим настроем завтра весь город будет рыдать от жалости к себе.

Я не спорила. Настрой у меня действительно был отвратительный. Откровенность перед Рональдом далась мне тяжело. Я вдруг поняла, что, кроме секса с ним, мне все же придется выйти за него, этого самоуверенного, бесчувственного чурбана. А я так не хотела потерять свою свободу!

Усевшись на кровать за полчаса до ужина, я тяжело вздохнула. Свобода. Похоже, я нашла причину, которая, кроме отсутствия любви, не дает мне радоваться приближавшейся свадьбе. Я желала остаться свободной, независимой ни от кого, включая дражайших родственничков Рональда. От них, блин, в первую очередь! Не станешь же постоянно принимать настойку Сандры. А в нормальном состоянии я с ними общаться боялась.

К ужину я спустилась хмурая, злая и обиженная на весь мир.

– Скажешь хоть слово – выселю на улицу, к мусорным бакам, – пригрозила я Барсику, уже сидевшему за столом.

– Давно пора, – проворчала Ева. – Может, научится вести себя нормально.

Барсик раздраженно сверкнул глазами, но благоразумно промолчал. И правильно. После разговора с Рональдом я готова была перебить все мужское население этого мира.

– Мари, тебе конверт, – сообщила Ева, ставя на стол готовое блюдо – картошку, тушенную с мясом и овощами. – С императорскими вензелями. Я в гостиной оставила, на журнальном столике.

Я только поморщилась. Кто еще мог мне писать, кроме Рональда? И вот что еще ему от меня понадобилось? Виделись же сегодня!

Конверт я оставила на потом, а пока решила плотно поужинать.