И тебе плевать на мои чувства и желания. Это вся правда.

– То есть на первом месте все же взаимные чувства, – уточнил Рональд. – Настоящей Мари было все равно, как я к ней отношусь. Она хотела через мою постель проникнуть во дворец.

– Мне по барабану дворец, – радостно улыбнулась я. – И его жители тоже, включая тебя. Я жить хочу, весело, радостно, счастливо. А ты мне будешь портить эту жизнь. Да что там будешь. Уже портишь. Ты душный, Рональд. С тобой тяжело рядом находиться. Так и думаешь, какой жест и какое слово способны довести до казематов. Или ты не там работаешь?

Тяжелый взгляд явно недовольного жениха был мне ответом.

– О том, кто такие Родственные Души, я расскажу тебе позже, когда ты придешь в себя, – проговорил медленно Рональд. – А пока что спрошу: у тебя были серьезные отношения на Земле? Что-то, о чем ты не можешь забыть?

– Нет, – пожала я легкомысленно плечами. – Никакой безответной или страстной любви, если ты об этом. Я – совершенно свободный человек. И горю желанием оставаться им и впредь. Ты мне не интересен, Рональд, ни как жених, ни как чело… оборо… в общем, живое существо.

– Не верю. Родственными Душами не становятся, если нет глубинного интереса к другому существу.

– Ну хорошо, – лучезарно улыбнулась я, – на этот раз я соврала. У тебя внешность модели. Ну знаешь… Хотя нет, не знаешь. В общем, я бы с тобой переспала. Но и только. Выходить за тебя замуж из-за постельных игр я не вижу смысла.

– Животное желание? – в глазах Рональда сверкнул синий огонь. – Не очень хорошая основа для будущего брака.

– Конечно, – покладисто кивнула я. – Для будущего брака, с тобой, уточню, нужна другая основа. Кроме верности, полное послушание, желание угодить мужу и слепая вера в то, что каждое его действие правильное. Я все верно перечислила?

– Я не тиран, – поморщился Рональд.

– Разве? – удивилась я. – А ведешь себя именно так. Ты точно знаешь, что и от кого тебе надо, и добиваешься своего. Не спрашивая других, заметь. Спорим, ты даже лавку запретишь мне иметь?

– Зачем она тебе после свадьбы? – удивился Рональд.

– Да хотя бы затем, что я всегда о ней мечтала, еще там, в другом мире, – я улыбнулась, снова, и снова – весело. – Ты, Рональд, всегда и во всем руководствуешься правилами. А в жизни есть еще и чувства. Подумай об этом хоть пару минут. Может, тогда тебе станет многое ясным.

– Сначала ты называешь меня тираном, теперь – сухарем, – я видела, что Рональду не нравится столь желанная им правда, но остановиться не хотела. Просил – получай. – Что еще ты обо мне думаешь?

– Ну… Например, что ты привык к страху со стороны если не подчиненных то населения уж точно. И он, этот страх, заменяет тебе уважение, любовь, благоговение, да что угодно.